Задрипанная, исцарапанная канистра с выцветшей надписью «Сарова» не боялась ледяной воды. Жидкость каждое гребаное утро лилась в пустое пространство и доставала до дна. Крышечка давно не закручивалась, а ручка болталась и вот-вот норовила отсоединиться, словно обособленная республика на карте.
Изо дня в день бутылка терпела тяготы жизни и смиренно ждала, когда ее случайно где-нибудь оставляли. Она знала - хозяйка вернется за ней, как закончатся занятия в универе или очередь в «Пятерочке». Потом друзья радостно топали набирать воды и кормить голодных котеек во дворе институтской общаги, а затем возвращались в комнату. У «Саровы» был свой пыльный угол, в котором та обитала и не жаловалась. Великая миссия поручена ей на Земле - хранитель питьевой воды! Шутка ли?
Так длилось вечность, и ничего не менялось в однообразном бытие усталой ёмкости. Но осенним промозглым понедельником канистра вдруг очнулась и прозрела: «Надоело! Хочу на море! Даже мыльница соседки Юльки ездила заграницу к океа