Почему мир стал оранжевым
Почему раньше была толпа коммунистов светлого будущего, а сегодня толпа оранжистов, желающих кружевные трусики.
Это при том, что 19 и особенно 20 век были красными веками.
В чем тут дело? Почему напротив многотысячной толпы демократов, либералов - жалкая кучка патриотов рядом с не менее жалкой кучкой с красными знаменами. Куда делись пролетарии? Что делать с красной диктатурой?
А ничего не надо делать.
Мир стал относительно сыт, за исключением самой недоразвитой периферии - по мнению адептов "князя мира сего" - финансистов, мировых банкиров.
Два века назад люди боролись за свободу. За внутреннюю гражданскую свободу - за отмену кастовой системы.
Дело в том, что традиционный мир, мир консервативных народов всю человеческую историю разделяя людей на достойных, то есть брахманов, аристократию, дворян и прочих недостойных людей, шудр и тп. Даже европейские сервы не хуже индусов шудр знали свое место - даже не надо указывать: не могли поднять головы. "Дворянин не примет вызова от собаки!". Когда Людовик 16 созвал Генеральные Штаты Франции, богатые парижские дельцы занимали места в зале заседаний пугливо, осторожно, их одежда не была вызывающей, пестрой (как сегодня наряды нуворишей). Если ты рожден в простой крестьянской - мещанской семье, ты изначально носишь в себе печать ничтожества, — таковы правила вековой традиции - люди само ходят и носят в себе разряд и спертый запах. Законы традиции, между прочим, и сейчас работают. Где-то открыто, а где, то остались, проявляются в виде расизма, шовинизма, ксенофобии - в виде родимых пятен вечной человеческой иерархии. Таково человеческое общество от своего зарождения. Кто-то должен быть выше, а кто то ниже.
Долой сословия!
Потому первой массовой целью было снятия печати прокаженных.
Люди придумали гражданство. При республике все якобы равны. Да здравствует республика! Сословия (касты) на свалку. Во всех демократических декларациях, исключительно во всех первых декларация отмечается, что люди равны от рождения.
Успокоились ли на этом люди?
Нет.
Самые ревнивые граждане пошли на завоевание отстального старого мира под знаменами Наполеона. Там же, в наполеоновской армии появился солдат по фамилии Шовен - ветеран и полное ничтожество (как и все шовинисты мира). Ничтожество Шовен не дал новую касту избранных, но шовинизм обозначил превосходство всех целеустремленных белых колонизаторов ( особенно в недоразвитых районах земли, где коммерсанты искали выгоду у туземцев. Они выпячивали цивилизационное превосходство путешественников - конкистадоров по всему свету).
К 19 веку все мигранты, больше всего внутренние, то есть внутри своего государства, разделились на фабрикантов и рабочих.
И фабриканты и рабочие формально были равны, как дети или продукты прошлых революций, но юристы профессионалы придумали новое неравенство. Попавшие в наем, продающие свою рабочую силу, делали это отныне добровольно, значит соглашались на условия фабрикантов. Так массовое унижение сословного прошлого переросло в коллективное самолюбие (пока в торжественном виде солидарности). Сословное различение превратилось классовое противоречие между трудом и присвоением, между рабочим трудом капиталом - по меткому замечанию Карла Маркса.
Но чем был недоволен рабочий класс?
Что ему дают мало денег? Что хозяин-фабрикант прикарманивает прибыль?
Так это же его фабрика. Получающий рабочий уже имел инстинкт частной собственности, как и его хозяин, умеющий приращивать свою прибыль, увеличивая эксплуатацию рабочих.
И рабочий и фабрикант вылезли из одного дерьма. Кому-то повезло, он собрал капитал, а кто-то просто задержался в деревенском доме отца и поздно перебрался в город. Это все было враньем, что пролетарию нечего терять". Молодой Маркс придумал Манифест под впечатлением европейской революции 48 года. В момент конфликта двух субъектов дерьма, одному на самом деле нечего терять - он все как бы пропил в ближайшей пивнушке (жить нужно в кайф - говорят либералы).
Что у обоих субъектов дерьма были частнособственнические инстинкты показали все последующие события. Особенно когда задушили Баварскую республику и Венгерскую республику в 1918 году. А затем произошла гибель республиканской Испании в 1939. И немецкий фрайкор и испанские фалангисты - это все бывшие крестьяне собственники под шапкой "граждане" (ведь все граждане равны перед законом). Им было чихать на классовые противоречия Карла Маркса. Они выступали за порядок и частную собственность. (Собственно и торжество сталинской клики в России, что русская община не знала частной собственности, только училась жить по закону, не самом деле созревал гибрид - это мое, а это твое. Оттого советская собственность в виде квартиры и домашней мебели с одеждой были сами по себе достойной альтернативой крестьянской избе, плуга и "разбитого корыта". Оттого Сталин тоже победил марксистов).
Сословное унижение и презрение было массовым чувством.
Оно стало триггером для республики и свободных граждан.
Это было спящее самолюбие. Массы горожан проснулись от голода. Они не имели самолюбия вообще. Для самолюбия нужно сознание. Хотя бы инстинкт собственности. Они не были эгоистами.
Как видим, всякая разная аристократия, феодальная элита исчезла со сцены. В борьбу вступили две фракции прошлого дерьма.
Когда две фракции дрались между собой, Карл Маркс придумал классовую борьбу. Классовая борьба убирает сословное унижение и презрение как некий консервативный пережиток - на сцену выходят два новых борца из одного здания (сословия). Это никто не сможет отрицать ( В этот самый момент появляется на сцене то самое оранжевое дерьмо, оно же массовое самолюбие 21 века, которое в веке 20 будет закрашено пока красным. Оранжевое и красное - это почти одно и то же. Современное дерьмо оранжевое из-за новых обстоятельств. Но пока про это никто не знает. Не знают об это в первую очередь те две кучки патриотов и леваков, которые наблюдают за оранжевыми негодяями, почему у них толпа такая большая).
Классовая борьба - это спящее самолюбие в коллективе из-за культурных рудиментов воспитания.
Любое нарушение коллектива, получение отдельной комнаты, квартиры тут же разлагает коллектив. В отдельном помещении можно подвигаться, подумать как то иначе. Прежде всего посмотреть на себя в зеркало, оценить без смущения. Когда за тобой наблюдают, хочется двигаться, думать и смотреть в зеркало как все - чтобы не забили. Оттого классовая борьба - это борьба с субъектом и препятствием на пути отдельности, но вначале сообща, чтобы было веселее.
Наконец, построены роскошные города, появились большие дома с отдельными квартирами. Самолюбие перестало бояться, перестало быть массовым классовым самолюбием. Самолюбие разделилось на мелкие атомы самолюбия. Это самолюбие стало требовать... Да, кстати, что стали требовать новые демократы? Дайте больше мне денег!
Для чего тебе деньги, урод?
Чтобы ты почувствовал себя свободным?
Тебе недостаточно, что по Конституции все равны? Ты хочешь равных прав с олигархами?