Дмитрий Михайлович Карбышев — российский фортификатор. Крупнейший ученый-инженер. Доктор военных наук и профессор Военной академии. Герой Советского Союза (посмертно).
Замосць, Хаммельбург, Флоссенбюрг, Майдаанек, Освенцим, Заксенхаузен, Маутхаузен…Страшные названия нацистских концлагерей. Любая человеческая жестокость покажется мелочью в сравнении с тем, что творилось там. За три с половиной года своего плена военный инженер Дмитрий Карбышев прошел более десяти таких фабрик смерти. В любой момент мог эти мучения прекратить. Достаточно было сказать всего лишь «да» на уговоры немцев, сулящие такие блага, что и в мирное время советскому человеку не снились. Но искалеченный заключённый, больной, до крайности истощенный старик, вместо освобождения принял чудовищную смерть на морозе, под напором ледяной воды. Потому что, то самое «да» означало предательство. Его последний, окончательный ответ фашистскому переговорщику прозвучал так:
«Мои убеждения не выпадают вместе с зубами от недостатка витаминов в лагерном рационе. Я солдат и остаюсь верен своему долгу. А он запрещает мне работать на ту страну, которая находится в состоянии войны с моей Родиной».
Дмитрий был самым младшим из шестерых детей ветерана Крымской войны Михаила Ильича Карбышева. Отец происходил из родовых сибирских казаков — потомственных дворян, мать — из богатых омских купцов. Молодой казачок с самого детства любил строить крепости. Потом сам шёл на них в атаку во главе целой оравы пацанов. Загнать его домой было невозможно. Оторва в общем. Начальное образование получил в кадетском корпусе, при этом закончил его с отличием. Но военной карьеры не хотел. Мечтал поступить в Академию художеств. Финансовые трудности семьи помешали сбыться этим планам. Пришлось обойтись инженерным училищем, откуда, уже двадцатилетний подпоручик, отправился на дальний Восток — служить в сапёрном батальоне. Там его и застала русско-японская война. О том, как воевал Дмитрий Карбышев говорит множество наград, заслуженных им всего за полтора года сражений.
«У него ордена были не только на груди, где носили 3-ю и 4-ю степень, но и на шее у воротника. Грудь этого офицера украшали «Владимир», «Анна» — все с мечами и бантами, левее располагались три медали».
Так описывал свою первую встречу с Карбышевым его будущий сослуживец Владимир Догадин. После мирного договора с японцами, они вместе закончили инженерную академию, а потом поехали укреплять Брестскую крепость. Карбышев руководил реконструкцией седьмого форта. Тогда, в 1911 году еще никто не мог предположить, какую роль сыграет эта работа через 30 лет — в самом начале Великой Отечественной войны. Как поможет то укрепление цитадели столь долго держать оборону её героическим защитникам. На фронт Первой мировой Карбышев попросился сам. Ходил на прорыв с генералом Брусиловым, участвовал в осадах, поднимал в штыковую солдат. Вернулся оттуда уже подполковником, с тяжелым ранением и ещё одним орденом Святой Анны.
В 1917 году государство Российская империя перестало существовать, но родина для офицера Карбышева осталась прежней. В рядах красной гвардии он прошел чуть ли не все дороги Гражданской войны, принял новую власть, а власть закрыла глаза на его происхождение. Надо сказать, никто об этом не пожалел. Талантливый инженер руководил десятками проектов по строительству укреплений на рубежах молодой страны. Линия Сталина, линия Молотова… В 30-х годах имя видного специалиста уже гремело на весь мир. Он написал более 100 научных трудов, статей и учебных пособий. При этом Карбышев не был кабинетным теоретиком, вспоминал генерал-лейтенант инженерных войск Иван Галицкий.
«Он непрерывно поддерживал живую связь с войсками. Не было такого учения, где бы не присутствовал, не принимал участие Карбышев»
15 последних лет мирной жизни Дмитрий Михайлович преподавал в военной академии имени Фрунзе, собственно, сам Фрунзе его туда и пригласил. Среди учеников легендарные имена: Конев, Василевский, Гречко, Рыбалко, Антонов. Маршал Советского Союза Иван Христофорович Баграмян часто рассказывал, как мог увлечь своим предметом этот преподаватель.
«Он был для нас настоящим богом полевой фортификации и самым популярным лектором. Лекции читал так просто и ясно, что самостоятельная работа занимала у слушателей наименьшее количество времени. Он обладал поразительной эрудицией во всех вопросах военной науки»
Перед самой войной богоборческая власть подняла очередной вопрос о судьбе Троице-Сергиевой лавры. Дмитрий Михайлович подготовил экспертное заключение. В нем говорилось о том, как важно сохранить эту крепость. Что двигало учёным — неизвестно. Может быть то, что стены лавры наглядный пример старинной фортификации. А может быть и другое: военное воспитание в России всегда было неотделимо от духовного. Важен результат — на реконструкцию святыни выделили 6 миллионов рублей. Карбышева назначили консультантом работ.
Война застала Дмитрия Карбышева у самой западной границы СССР — в белорусском Гродно. Там он проверял строительство укрепрайона. Мог в тот же день вернуться в Москву самолетом. Но 60-летний инженер отказался со словами:
«Я солдат, а солдату в такой момент нельзя бросать фронт».
Через пять дней штаб армии оказался в кольце. Больше месяца наши бойцы пытались выйти из окружения. Вместе с ними шёл и седой генерал, который был таким же как все. Ели из одного котелка, на себе выносили раненых, вместе рисковали жизнью. 8 августа 1941 года группа попала под бомбёжку. Генерал Карбышев получил контузию. Вытащить его из-под огня было уже невозможно — враг стремительно захватил территорию.
Очнулся он в лагере для военнопленных Шталаг-324. Гестаповцы сразу стали уговаривать послужить Третьему рейху. В немецком списке полезнейших советских ученых фамилия Карбышева была подчеркнута двойной чертой. Обещали свободу, квартиру, полный достаток, любое число помощников — в общем всё, в обмен на талант. Но человек, который строил крепости, оказался крепостью сам. Три года Карбышева не оставляли в покое. Бросали из лагеря в лагерь — один страшнее другого, издевались, пытали и сами в конце концов сдались. Выпустили формуляр:
«Этот крупнейший советский фортификатор, кадровый офицер старой русской армии, оказался фанатически преданным идее верности воинскому долгу и патриотизму. Карбышева можно считать безнадежным в смысле использования его у нас в качестве специалиста военно-инженерного дела. Направить на каторжные работы, не делать никаких скидок на звание и возраст».
В ночь на 18 февраля 1945 года полтысячи еле живых заключенных лагеря Маутхаузен вывели на мороз. Раздетыми. Фашисты их ждали с пожарными шлангами. Говорят, что Карбышев успел обратиться к иностранным пленным на французском языке. Генерал сказал им:
«Думайте о Родине и мужество не покинет вас».
Ударила холодная вода. Медленно умирая узники покрывались льдом. А до Великой Победы оставалось всего каких-то 80 дней.
Слушайте программу «Офицеры» в эфире Радио ЗВЕЗДА.