Олесе не стоило вмешиваться. Тогда она бы не встретила Илью. Но разве прошлое перепишешь?
Друзья говорили, что Олеся не может пройти мимо тех, кому нужна помощь. Она всегда всем помогала с детства. Олеся давала списывать завзятым двоечникам, выхаживала щенков, которых нашла во дворе, и была практически безотказна. Стоило ей увидеть кого-то, кто, по её мнению, попал в беду, как она, забывая о собственных делах, неслась на помощь.
Так случилось и этим зимним морозным вечером. На дорогах гололедица. Олеся шла по тротуару вдоль проспекта и вдруг заметила какое-то движение в улочке справа. Она взглянула — и увидела, как на пустой улице кто-то упал. Олеся подошла — и правда, на льду поскользнулась старушка, встать не может. Если бы не Олеся, никто бы не и заметил. На улице пусто, ветер, голоса бабушки не слышно.
Олеся наклонилась над старушкой:
— Вам больно?
Старушка растерянно посмотрела на Олесю и тихо ответила:
— Очень, очень больно. Я, кажется, что-то сломала.
— Так. Это, наверное, перелом шейки бедра, — сказала Олеся. — Я сейчас вызову скорую, а вы лежите, не двигайтесь, чтобы ничего больше не повредить.
Старушка осталась лежать на льду, Олеся вызвала скорую — та приехала и забрала старушку. Олеся успела спросить у врачей, в какую больницу бабушку повезли, и направилась вслед за ними. Она могла бы пойти домой, но не привыкла расставаться даже с такими мимолётными знакомыми. Ей хотелось как-то продлить эту связь. Коль уж помогла старушке, теперь обязательно должна её проведать.
Олесе сказали в приёмном покое, что с бабушкой все нормально и никакого даже перелома шейки бедра нет, просто очень сильный ушиб.
— Бабушка ваша хрупкая, ей восемьдесят два года, ухаживайте за ней лучше! Одну её уже не стоит отпускать, тем более когда гололед.
Олеся смутилась:
— Это не моя бабушка.
— Не ваша? Странно, вы первая приехали, другие родственники ещё едут.
И тут в приёмный покой вошел красивый мужчина в дорогом коричневом пиджаке и очень лёгких туфлях, несмотря на мороз. «Значит, везде ездит на машине», — подумала Олеся.
— Анастасия Викторовна, моя мать, где она? — громко спросил он.
Его голос звучал так, как будто он никогда не встречал отказа. Впрочем, что-то в этом мужчине было, что заставляло практически каждого быть с ним максимально любезным. Наверное, поэтому он и достиг таких высот, что мог в лёгоньком пиджачке расхаживать в минус тридцать. Олеся предположила, что это должен быть внук той самой бабушки, которой она вызвала скорую помощь.
«Анастасия Викторовна, значит. Запомним», — подумала Олеся. Она подошла к мужчине.
— С вашей — она замялась, — бабушкой всё хорошо. Мне только что сказали, это даже не перелом. Но нужно очень внимательно за ней следить. Вот как вы её отпустили одну на улицу, когда на всех дорогах такой лёд? Как вам не стыдно!
— А вы кто такая будете? — резко спросил мужчина.
— Я Олеся, я вызвала скорую помощь, и я приехала сюда раньше вас! — в женщине все клокотало.
Она вообще часто срывалась на людей. Олеся очень многих спасала и всем помогала, но при этом была грубоватой, немного несправедливой, слегка взбалмошной. Такая уж она была, Олеся. Но надо сказать, это можно было бы ей простить, если бы она была красивая.
Однако красавицей Олеся не была. Серенькие волосы — про такие говорят «мышиного цвета», но ничего мышиного в них нет, скорее, плешивый ослик. А ещё она носила очки с очень толстыми стёклами и наотрез отказывалась переходить на линзы, потому что тыкать пальцем в глаза? «Спасибо большое, я не согласная», — отвечала она всем друзьям и подругам, которые советовали ей купить линзы или хотя бы сделать коррекцию зрения.
— Коррекцию зрения? Да вы знаете, сколько она стоит? Это, конечно, всё замечательно, но я лучше эти деньги передам на какое-нибудь хорошее дело.
Подруги вздыхали и крутили у виска.
— Так, дамочка… — сказал мужчина.
— Я вам не дамочка.
— Хорошо, барышня.
— Не барышня.
— Как же вас называть? Госпожа, что ли?
— Госпожа, да не ваша. Я просто вызвала врачей, которые привезли сюда вашу бабушку.
Взгляд мужчины смягчился:
— Бабуле восемьдесят два. Каждый раз, когда я к ней приезжаю, говорю, чтобы она никуда не ходила: я и доставку организую, и все что угодно. Но нет, она все равно говорит: «Я всегда сама за хлебушком хожу и молочком». И что ты будешь делать? Не привязывать же её?
— Привязывать никого не надо, — грубо перебила его Олеся.
— Вы на меня как будто сердитесь.
— Нет, я не сержусь. Просто не понимаю, как вы могли оставить её жить одну. Судя по всему, деньги у вас имеются. Значит, можно было бы бабушке купить соседнюю квартиру, поселить её там, нанять помощницу.
— Непонятно, кто вы такая, чтобы меня отчитывать. Но я так рад, что с бабулей все хорошо, что я отвечу вам на эти глупые обвинения. Я пытался много раз, предлагал переехать. Но бабушка не хочет уезжать из своей квартиры в старом доме. Она хочет оставаться там. Помощницы… Я устроил буквально смотрины, кастинг этих помощниц. Никого она не выбрала, обругала всех. Эта у неё неумёха, эта ленивая, эта вообще не понимает, что бабушка хочет. Всех она отвергла, всех! Вы просто с ней нормально не разговаривали. Вот сколько вы с ней разговаривали?
— Ну, секунд двадцать.
— Именно. Когда вы с ней еще раз увидитесь, она вас отошьёт и даже не поблагодарит. Моя бабушка — прекрасный человек, но общаться с ней решительно невозможно.
Олеся улыбнулась:
— Значит, вот в кого вы пошли. Понимаю, понимаю, от осинки не родятся апельсинки.
— Что, простите?
— Яблоко от яблоньки, говорю, недалеко укатывается.
— Это вы на что намекаете?
— Да ни на что, мужчина. Давайте так. Мы подождём, пока можно будет проведать вашу бабушку, я зайду к ней, успокоюсь и поеду к себе домой, а вы продолжите жить вашу богатую странную жизнь.
Мужчина хмыкнул.
— Жизнь как жизнь. Меня зовут Илья, кстати. И спасибо за то, что так быстро вызвали скорую.
Олеся кивнула и уселась на жёсткий стул в приёмном покое. Она смотрела на Илью и думала, что мужик симпатичный. Давно она ни с кем не встречалась. И не хотела, особенно после расставания с бывшим. Вот же жуть.
А женат ли Илья? Она посмотрела на его руки, но те были в перчатках. «Если жены нет, оставлю ему номер», — подумала Олеся.
И тут у Ильи зазвонил телефон.
— Милая, с бабулей все хорошо, я сейчас дождусь, как меня к ней пустят, и приеду домой. Что тебе привезти?
«Женат», — подумала Олеся.