СМИ: вице-мэр Екатеринбурга Екатерина Сибирцева призвала журналистов не писать про учителей «один негатив» – это подрывает престиж профессии, из-за чего молодёжь не хочет работать в школе.
Пушкину было стыдно. Стоял он, потупив взор, пред Сибирцевой, а та распекала поэта тоном, не терпящим возражений. «Ваш «Евгений Онегин», Александр Сергеевич, в школьную программу включили не для того, чтобы подрывать профессиональный престиж учителя, – пеняла чиновница. – Вот вы пишете, что учитель Онегина – «француз убогий». Оскорбительно, знаете ли. Как вас понимать?!» Пушкин, подобно двоечнику у доски, переминался с ноги на ногу, не решаясь возразить. «А как понимать это ваше – «мосье прогнали со двора»? – продолжала распекать поэта Сибирцева. – Вот те на! Он же – учитель! А куда смотрел профсоюз? Вы хоть понимаете, милейший, на чью мельницу льёте воду?!» Чехов, томившийся рядом, собирался было поддакнуть, но не успел. «А от вас, Антон Павлович, я и вовсе не ожидала. Назвать учителя иностранного языка «человеком в футляре» – мыслимо ли?! И эти ваши двусмысленные намёки на неспособность Беликова устроить личную жизнь – да после такого в школу работать ни один мужик не пойдёт!» Чехов хотел было возразить, что пойдут, ещё как – если учителям повысить зарплату. Но сама мысль об этом оказалась столь крамольной, что классик не решился её озвучить. «Ну а вы-то, – испепелила чиновница взглядом Леонида Пантелеева, автора «Республики ШКИД». – Мало того, что школьных работников шкрабами обзываете, так ещё и халдеями нарекли! А вы знаете, кто такие халдеи? – Сибирцева извлекла откуда-то из-под одежд Толковый словарь. – Пожалуйста, халдеи – прислуга. Проходимцы. А ещё так называли ряженых шутов и скоморохов, позволявших себе неприличные, ниже пояса, шутки. Стыдно, товарищ! Куда только ваша партийная организация смотрит!» Пантелеев смущённо краснел, словно пионерский галстук. «Вся эта ваша русская литература – в большом долгу, господа и товарищи! Попрошу вас это учесть». Занималось утро, пора была просыпаться, но Сибирцева продолжала цепляться за сон, словно бы недоделала самое важное для страны и народного образования дело.