Соперниц у меня было много. Количество, правда, как-то не переходило в качество. Запомнила только одну - после нее на себя в зеркало смотреть было просто обидно. Хороша была просто дьявольски: рыжие с медным отливом некрашеные волосы, этакая роскошная волнистая грива - Амалия Гольданская отдыхает! Огромные, распахнутые серые глаза в лохматых черных ресницах и эта особая, очень тонкая прозрачная кожа, специфичная и характерная только для рыжих. Веснушки, которыми почему-то принято умиляться, - единственное, что портило эту потрясающую красоту.
Однако муж ничего особенного в ней не увидел, она для него оказалась просто очередной пассией, коих он менял немерено. Я-то к рыжей отнеслась более серьезно, представив, какие красивые бы у них получились дети.
Мне уже осточертело устраивать скандалы неверному супругу, я устала ненавидеть своих быстро мелькающих соперниц. И, где-то отупев, уже просто жалела их, предвидя бесперспективность их кратконочных романов.
Муж терял к ним интерес быстрее, чем знакомился. Я регулярно собирала чемодан, но порвать нелепый брак сил не хватало.
В судорожных поисках неведомо чего муж метался, как волк в овчарне, бездумно загрызая очередную овцу. И когда появилась маленькая, вкрадчивая, не шибко яркая, да что там почти незаметная серенькая девица, я поняла - вот она, настоящая-то соперница. В ней было то, чего у меня не было (да и нет), - ощущение стабильности, размеренности плюс умение делать всякие домашние дела от стирки до готовки.
Я люто ненавидела даже саму мысль - варить обед! Стирать носки! Мыть полы! И делала все это с плохо скрытым отвращением. Соперница обожала это. Она даже вязать умела! Она понятия не имела об экзистенциализме или о древнегреческой мифологии - ни ей, ни мужу этого не надо было. И эта серая мышка легко увела моего ненаглядного, за что я ей благодарна до сих пор.
Нет, сначала я рыдала и страдала, потому что любила красавчика, хотя были мы разной крови, ничегошеньки общего у нас не было. Потому так легко (хоть и безумно мучительно) распался наш невеселый брак. И тогда я решила - никогда больше у меня не будет соперниц! Peшить-то легко реализовать - сложно. Но почему-то так оно и вышло.
А красавчик так и не был счастлив среди блинчиков и борщей.
И по ночам, забывшись, лет десять он шептал ей на ухо мое имя, на что она жаловалась подружкам. Он что-то всю жизнь искал, кого-то, точнее. Но никак не находил.
Через 20 лет он прислал ко мне своих родителей, решив, что я буду счастлива его возвращению. Но я-то была уже другим человеком и с недоумением оглядывалась на свою роковую страсть в юности - это не я, не мое, , эта глупая дурочка ничего общего со мной не имеет...
И в моей другой жизни нет соперниц, в ней ровный свет любви, тепло и надежность.
Он бросил и мою соперницу, промучив ее полжизни. И сам, наверно, мучился, потому что потом в конце концов уехал в экспедицию. И погиб.