Кошка Чернуха учуяла запах вскрываемой банки зеленого горошка на второй секунде. Закатив глаза аж на затылок, она страшным, апокалиптическим гроулингом заставила выдать ей две столовые ложки "нашей зеленой прелести". А пока она, свирепо рыча, овладевала сочными кругляшами, я употребил горошек в салат, чашу с ним сокрыл в холодильнике и ушел курить.
Заметив эту подлость, Чернуха, истекая слюной, взвыла под дверью белого и абсолютно хладного к её чувствам корейского агрегата, когтями пуская тончайшую, белую стружку с эмали его корпуса. Потом она выкрала пустую банку из мусорки, засунула в нее башку и каталась по полу, рыча от восторга.
- Чем её так пронял тот горошек, был ли это, вообще, горошек и что произошло? - Вопрошал я у вечности, в очередной раз проснувшись от кошмара, в котором Чернуха, инфернально хохоча, продавала меня сатане за одну зеленую горошину.
