Мария Ивановна и Василий Петрович наладились сходить в оперу. Не то, что они были особыми театралами. Да и оперное пение не вызывало у них восторг и душевное потрясение. В отличие от «The Beatles», положим, или «Deep Purple». Музыкальные пристрастия наших пенсионеров воспитывались в стародавние времена и, возможно, объяснялись, не в последнюю очередь, недоступностью определённой музыки. Классика — она же всегда была доступна! Даже более чем! Помните, как с периодичностью раз в год нас круглосуточно кормили «Лебединым озером» по всем двум каналам?
Сейчас с музыкой полный раскардаш. Какую хошь — ту и слушай! Интернет тебе в уши! Поэтому сын наших героев, воспитывая двух сорванцов, озаботился формированием у отпрысков правильного музыкального вкуса. В оперу их таскает регулярно. Ну, разок решил и своим старикам доставить удовольствие.
Василий Петрович сопротивлялся немного, но Мария Ивановна оказалась непреклонна. Идём в оперу! Она всегда была большой поклонницей Гоголя. А тут перемешались и Гоголь, и Чайковский, и оперный театр Екатеринбурга! Все удовольствия в одном флаконе! Невероятно интересно! Василий же Петрович из всего Николая Васильевича помнил лишь сцену поедания галушек Пузатым Пацюком. Это и надеялся «в живую» увидеть.
— Что ты собираешься надеть? — придирчиво посмотрела Мария Ивановна на мужа.
— А что мне надевать? Джинсы и свитер.
— Может, костюм? — увидев в глазах супруга однозначное неприятие такого предложения, Маша смягчилась. — Ладно уж, надевай джемпер, но не джинсы, а брюки.
Муж, счастливый, что удалось откреститься от костюма, согласился на брюки.
— А как мы добираться будем? На машине поедем? — спросила нарядно одетая Маша.
— Такси вызову. Там же буфет должен быть…
На входе в фойе на глаза Василию Петровичу первым делом попался худощавый патлатый паренёк в предлином лапсердаке. Не сильно разбирающийся в моде Петрович сразу почувствовал, что это очень модный и стильный человек. И засомневался насчёт своего видавшего виды пуловера. Но быстро отбросил сомнения и смело двинулся в сторону гардероба.
Первое действие показалось Василию забавным. В самом начале на экране, в глубине сцены появился голубоватый мамонт. Огромный! Гоголь и мамонт! Прикольно… Да и сама комната Оксаны стоила внимательного рассматривания. В дореволюционном гоголевском селе, в хате, стоял нарисованный телевизор с настроечной сеткой. Хорошо, хоть не нынешний какой-нибудь смарт! За диваном — радиатор парового отопления. На стене висел гобеленовый коврик с лебедями, вызывающий ностальгию по счастливому детству Василия. И рядом — портрет Пушкина. Это, как наше всё!
За разглядыванием интерьера и комичных костюмов героев пролетело первое действие. Чем хороша была ложа, в которой сидели наши герои, — она выходила напрямую в буфет. В очереди стоять не пришлось! Одни из первых они оказались у прилавка и купили по пятьдесят коньяку, женщинам — шампанское, детям — эклеры.
На второе действие пошли в приподнятом настроении. Тут на сцене явилась колоритная Солоха, играючи рассовывающая своих поклонников по мешкам. Кавалеры в мешки не влезали, прятались за ними. Было смешно смотреть, как Вакула таскал по хате эти самые мешки, а незадачливые любовники бегали по сцене вслед за своими укрытиями. Не заметил Вася, как объявили уже следующий антракт.
Василий Иванович потребовал вторую порцию коньяку, заявив, что он уже устал сидеть и у него затекли ноги и спина. Надо бы анестезию какую-никакую. Повторили заказ.
Сидеть на жёстких стульях в ложе становилось всё мучительнее. Но обезболивающее, в виде боевых 100 грамм, потихоньку действовало. Петрович гнездился, как курица на насесте, выбирая положение, в котором бы не ныла спина. Иногда вставал, снова садился. Всё ждал когда Пацюк начнёт лопать галушки. Не дождался.
Во время встречи Вакулы с запорожцами в Петербурге и сборов на аудиенцию к царице, густые мужские голоса усыпили нашего страдальца. Вот его голова безвольно повисла, склонилась шея, следом за ней пошёл корпус. Ещё секунда и Петрович повалился бы на перегородку с соседней ложей. Но тут взвились под самый купол театра, к роскошной хрустальной люстре высокие сопрано Оксаны и Солохи. Вздрогнув, Василий Петрович очнулся, выпрямился в своём прокрустовом ложе, встретился с насмешливым взглядом соседки и решил ещё немного постоять на ногах. Чтобы окончательно прийти в себя.
Наконец, всё закончилось и можно ехать домой! Скинуть с уставших ног ботинки, надеть свободные шорты и растянутую футболку. Лечь на любимый диван и вытянуть несчастные конечности, истерзанные непривычными позами и неудобной одеждой.
Всё. Отмучился!