В эфире передачи "Экономика по-русски" Михаил Хазин и Каринэ Геворгян обсудили актуальную тему:
Михаил Хазин:
У нас есть Штирлиц, который стал фюрером, у него есть Красная Армия, и у него имеется сакральность. При чем в нашей стране носителей сакральности несколько. У нас есть носители сакральности исламской, у нас есть носители сакральности православной, хотя это не верхушка РПЦ. И, наконец, у нас есть третий носитель сакральности, может быть, самый главный.
Знаете, анекдот. Италия, фреска “Тайная вечеря”, толпа туристов и экскурсоводов.
– А это кто? Это что?
Экскурсовод говорит:
– Да это русские квасят.
– А почему русские?
– С ними Бог.
Вот фокус в том, что русский народ является носителем сакральности. Кстати, далеко не всякий народ таким является, но такие были в истории и есть до сих пор. Если удастся из этих сакральностей сделать институциональную базу - из всех трех, иначе может вылезти противостояние - если удастся это сделать (пока я вижу, что это удастся), самое главное, что Верховный главнокомандующий эту тему понимает. Что, между прочим, очень нетривиально. Из всех лидеров мировых держав, может быть, еще только в Ираке понимает.
Теперь вопрос: а что мы можем получить? Надо понимать, что если мы предлагаем, так сказать, городу и миру некоторое решение вопроса со ссылкой на “Иншаллах”, то в этом случае присоединение может быть только добровольным. И давайте смотреть, кто к нам может добровольно присоединиться в этой ситуации.
Каринэ Геворгян: Простите, Михаил Леонидович, то есть, иными словами, мы будем предлагать некую франшизу?
Михаил Хазин: Да. Мы будем говорить: у нас, ну очень условно, у нас вот есть сень такая, да, и мы можем ее на вас растянуть. Если вы согласны. Не согласны – бога ради, мы ни на что не претендуем. Если мы ее будем растягивать, то мы будем у вас наводить порядок. Но гарантируем безопасность.
Порядок, да, то есть фашистов, милитаристов, ну там далее по списку, мы всех возьмём к ногтю. Но в полном соответствии с нашей концепцией, что всем дано право на покаяние, если ты не совершил преступление. Если ты совершил преступление, то в этом случае ты должен понести за него наказание. Точка.
Я напоминаю, что аналогичная история была в 1922 году, когда была принята всеобщая амнистия всем участникам гражданской войны, которые не совершали военных преступлений. И очень многие люди вернулись. Об этом как-то не принято говорить.
Наиболее известный персонаж - это генерал Слащев, которого обессмертила пьеса Булгакова, а потом в фильм “Бег”. Так вот, смех состоит в том, что он же как только эмигрировал в Константинополь, он первое, что сделал, он пошел в Торгпредство Российское, еще был не СССР, и сказал, как только объявили об амнистии, пришел и сказал: я хочу вернуться.
Ему сказали: мы сейчас расследуем. Провели расследование. Все истории с расстрелами, виселицами и так далее оказались сказкой. То есть каждый раз это было, но каждый раз это были как бы мародеры, диверсанты и т.д. И он вернулся.
Вот фокус состоит в том, что кто придёт. Я чётко вижу, кто может прийти. Может прийти Иран, у которого в этом смысле как бы своя сакральность, но она с нашей, с ее как бы исламской частью никак не противоречит. Это Турция, у которой сейчас проблемы, потому что ее сначала тащили в западную десакрализированную модель от Атюрка, которая рухнула экономически. А Эрдоган её тащит в чисто исламскую сакральность, про которую все понимают, что она экономически не обоснована. Она ещё и Эрзац-сакральность. То есть Эрдоган на самом деле изображает сакральность, которой он на самом деле не принадлежит.
Каринэ Геворгян: Я просто один маленький факт приведу. У нас об этом мало знают или как-то мало его упоминали. Когда Эрдоган принял решение превратить Софию в мечеть действующую - кто его осудил наиболее глубоко и ясно? Это были улемы и бакихи из Академии Аляскар в Каире. Тем самым показав, что он не он права не имеет делать такие вещи.
Михаил Хазин: Вот он права не имеет. Кому можно, а кому нельзя. И в рамках сакрального подхода этот вопрос решается очень легко. Дальше. Арабский мир, с ним все понятно. Логика справедливости тут играет по полной программе. Восточная Европа десакрализирована очень сильно. Но она может согласиться, потому что она привыкла, что ее защищают. Может быть, будут немножко вопить поляки. Чехи вопить не будут. То есть они будут бухтеть, как обычно. А вот поляки будут бухтеть. Но тут никуда не денешься. Но часть поляков. А часть – нет. И всё.
Почему ограничивать Россию в Арктике уже нет смысла?