август 1585 года. Казаки идут на восток по Иртышу, чтобы найти бухарский караван, плывший к ним, но заблокированный ханом Кучумом. О караване Ермаку рассказали купцы, но следов каравана нигде не было...
Струги все больше забирали на восток. Река крутилась меж берегов, исчезала за поворотами и за каждым могла ждать засада. Это степная, враждебная территория и казакам нужно держать ухо востро.
Казачий флот шёл осторожно длинной цепью друг за другом, и приблизившись к очередном повороту Иртыша, первый струг встал, спустил паруса и попятился назад: "Вижу много юрт на берегу!"
Струги бросились к берегу, а затем пластуны атамана Мещеряка отправились в разведку. Татарских юрт действительно были сотни, у многих сабли стояли в козлах, но людей виднелось немного, и такое складывалось ощущение, что стойбище брошено или почему-то спит в разгар дня.
Атаковать решили как всегда - пластуны по берегу, казачий флот разом, подходя к берегу серпом. Струги уткнулись в песок, казаки спрыгивали на берег, выткали бердыши и ставили в них ружья, нацеливали пушки. Но никто не кинулся на них, копошащиеся татары исчезли. Не было видно ни баб ни детей, вообще никого из людей.
В наступившей тишине лишь скрипели ели и сосны на ветру, а еще слышался многоголосый, очень тихий стон. Атаман Ермак с шумом вдохнул воздух. Тошнотворным, тяжелым запахом тянуло от татарских юрт. "Чем так воняет?" - спросил вполголоса Ермака атамана Мещеряк. " Смертью - ответил батька. - Вперед осторожно, не стрелять, к юртам близко не подходить!"
Казачья цепь взяла странный городок в кольцо, затем Ермак выстрелил вверх, а толмачи громко закричали: "Чык, куллар!!" Юрты зашевелились, застонали, откинулись пологи шкур, вынося из темных чрев вонь гниющей плоти и нестиранных тряпок. Показались сотни татар - безрукие, безногие, слепые, с гноящимися культями и криво сросшимися переломами, они молча собирались толпой посреди кольца орусутов.
Глаза татар были полны налипших, жирных мух. Лица ничего не выражали кроме тоски и мучающей боли. По корчащейся толпе покатился шепот: "Это орусуты и хан Ермак, пришли нас добить. Пусть убивают, станет легче. Аллах велик, примет нас". Послышалась исламская молитва дуа: "Нет бога, кроме Единого Господа. О Всевышний, прости и помилуй. Помоги мне пройти через предсмертную муку..."
Ермак поднял руку, казаки опустили оружие. "Чего они говорят? — спросил Ермака Мещеряк. - Прощения у Бога просят". Казаки смотрели на эту мешанину увечий, в тряпье, некогда бывшем шелковыми халатами и пестрыми ватниками - тегиляями. На изуродованную толпу бывших воинов, когда-то цвета армии Сибирского ханства. Молодых татар, с уничтоженными при жизни жизнями, порушенными войной мечтами.
Жалкие старухи с черными лицами жались робко возле юрт. Услышав предсмертную дуа, старухи заголосили, упали на колени и поползли к казакам, хватая за ноги, прижимаясь к ним. "Матери это, - догадались казаки. - Кому кроме матерей, мы нужны такие..." - Возвращаемся на струги, выгрузите немного еды - скомандовал Ермак. - Это грех наш, неотмоленный грех...
Казачий флот отошел от поселения инвалидов и калек, брошенных ханом Кучумом после неудачных битв с Ермаком. Разбирая места и весла на стругах казаки старались не смотреть на берег, где ползала голодная толпа, разрывая дарованную еду, сходя с ума от боли и голода. Казаки тихо перешептывались:
"Они до нас таких ран не знали, это же не стрелой иль саблей человека проткнуть. Наш свинец тела кромсает, входит глубоко, застревает и загнивает. Куски, обрезки, пули!" - Не они к нам пришли, а мы к ним. Грех!" - Полно тебе, грех! - Вспомни, как татаре наши деревеньки на Урале резали, а другие Москву сожгли..."
Оттолкнулись от берегов. Подняв весла, отдались течению тихо. И каждый из удальцов погрузился в серьезные мысли о бренности бытия. О том, что пока ты молод и силен - то на коне. А как старый иль калека, то никому и не нужен. И что такая вот человечья жизнь, с..ка подлая и ничего не изменишь...
ДАЛЬШЕ: глава 39 Назад < (жми)
Книга "Завоевание Сибири", опубликованные главы тут: 👇
Благодарен за подписку/лайк I Ссылка на продолжение будет выше