Однажды по дороге домой я увидел плачущего человека. По времени ещё было не так поздно, однако на улице уже было темно и пусто. Он шёл медленно, еле перебирая ногами. Его горячие слёзы разбивались о холодный снег, а сам он не издавал ни звука, словно боясь потревожить окружающих своим горем. Как бы плачущий человек не старался, тихие всхлипы всё равно доносились до меня. Моё слабое сердце сжималось от каждого из них, но что я мог сделать? Подойти к нему, крепко обнять и соврать, что всё будет хорошо? Оставить дорогу домой, и потратить драгоценные минуты на то, чтобы выслушать его историю? А может окликнуть, и молча протянуть конфетку, чтобы незнакомец наконец понял, что не одинок в своём несчастье?
Плачущий человек всё шёл своей дорогой, а я продолжал робко всматриваться в равнодушные лица людей, что проходили мимо нас. Меня терзали сомнения. Вдруг ему вовсе не нужно, чтобы его сейчас успокаивали? Кто я такой, чтобы влезать в чужую жизнь? Я всего лишь прохожий, и вряд ли спасу его жизнь своей бессмысленной болтовнёй.
На следующий день я узнал, что плачущий человек умер. Покончил с собой в ту же ночь. Эта информация дошла до меня совершенно случайно, и тогда я решил, что его судьба прошлой ночью в любом случае была предопределена. Разве может чужак вроде меня заставить передумать человека, принявшего столь серьёзное решение? Оказалось может.
Спустя месяц плачущим человеком стал я. На улице всё также было темно и пусто. Я шёл медленно, с трудом перебирая ногами, ощущая в них только боль. А ещё в душе. Холодный снег с жадностью проглатывал мои горячие слёзы, а я тихонько всхлипывал, не желая привлекать чужого внимания. Моё слабое сердце сжималось от жалости к самому себе. Вот бы сейчас кто-то крепко обнял меня и с твёрдой искренностью в голосе соврал, что всё будет хорошо. Вот бы кто-то оставил дорогу домой и потратил бы пару драгоценных минут на то, чтобы выслушать мою историю. Вот бы кто-то окликнул меня и молча протянул карамельку, чтобы я наконец понял, что не одинок в своём несчастье. Наверное, произойди со мной нечто подобное, я бы в ту же секунду оставил все свои мрачные мысли где-то позади. Понял бы, что нужен, что небезразличен, что существую. Но я знал, что никто не остановится. Никто не обнимет, не выслушает, не поддержит. Я знал, потому что сам однажды не сделал этого. Разве мог какой-то незнакомец заставить передумать меня —человека, что принял столь серьёзное решение. Мог. Но сейчас уже поздно думать о том, что могло произойти. История не терпит сослагательного наклонения. Сейчас я стою на краю крыши. И завтра информация обо мне тоже дойдет до вас совершенно случайно. Пожалуйста, пусть больше никто не окажется на нашем месте.