Уходящая натура
Это было в самом конце 1970-х. Мы еще студенты, все – и физики, и лирики – рвутся на сцену. Студенческие театры, ВИА (рок-группы появятся года через два-три)… В Куйбышевском мединституте Наум Яковлевич Фураш собрал блестящую команду молодых ребят, умеющих петь, играть на музыкальных инструментах, прекрасно двигающихся и, главное, любящих это делать. Команда стала СТЭМом – студенческим театром эстрадных миниатюр.
Чтобы не растекаться буквами по бумаге – они были очень похожи на «Одесских джентльменов». За исключением трех «но»: «Джентльмены» появились на восемь лет позже, они играли блестяще написанные юмористические и сатирические тексты и у них была потрясающая группа фанатов – практически вся Одесса, город с неисчерпаемым бэкграундом.
Медики же были более музыкальны, более пластичны, и возникли они в угрюмом городе, вся энергия которого умещалась в студенчестве, и было впечатление, что как только куйбышевец вырастает из студенческих штанишек, он автоматически становится угрюмым. Без вариантов.
СТЭМ куйбышевских медиков был прекрасной белой вороной.
Вы вправе спросить: что же их роднило с одесситами? Отвечу: оптимизм, желание жить и творить – столько доброй энергии было у этих молодых людей.
***
Мне повезло: большинство участников СТЭМа были моими друзьями тех лет. С Сашей Долинским мы выросли в одной школьной компании – шумной, многочисленной и создавшей множество проблем окружающим, но в первую очередь самой себе.
С Гришей Шифриным мы несколько лет делили мою двухкомнатную квартиру. Я жил в ней один, а Гриша, приехавший учиться из Черновцов, снимал какие-то углы, пытался жить в перенаселенном общежитии, и я предложил ему переехать ко мне – веселее.
Ян Берзак был родственником по линии моей первой жены. Витя Векслерчик – одноклассник Долинского, Клим Литман, как и Григорий, приехал учиться с Украины, но из Львова.
Несколько человек я к тому времени не знал, среди них Николай Ренц и Александр Изосимов – люди в Тольятти хорошо известные.
Я практически не пропускал их выступлений, а когда в университете открылся Gaudeamus – приглашал их в клуб. В итоге на юбилее СТЭМа в «Звезде» я оказался едва ли не единственным «чужаком» (не медиком), кому повезло приветствовать их со сцены.
***
Они были не только веселыми ребятами, но и классными врачами – их профессиональные умения я проверил на себе: болячки меня никогда далеко от себя не отпускали.
И вот – конец 80-х. В России остались, по-моему, только Ренц с Изосимовым. У Шифрина свой гинекологический кабинет на Манхэттене, Долинский в составе большой и дружной семьи – в Берлине, Векслерчик, Берзак, Литман… в Израиле.
Они уезжали не сразу как открыли выезд, многие еще на что-то надеялись, последние покинули Самару в конце 90-х.
Самара не смогла их удержать, да и не хотела удерживать. Ей не нужны были ни их энергия, ни их профессия, а они пустились во все тяжкие, прежде всего, во имя детей – наличествующих и будущих, – их безопасности, образования. Они не знали, что их ждет по новым адресам, но им всю их жизнь здесь давали понять, что они чужие.
Их родители защищали Советскую Родину во время Великой Отечественной. Их родной язык – русский. Но постоянно доказывать, что это их страна, их тоже, а не только тех, кто приватизировал ее по праву большинства, – мучительно.
Неужели у этой истории никогда не будет конца?..
