Фёдор Степанович Сучков (40) занимался частным извозом, был шорником, сам делал конскую упряжь, возможно, на заказ. Армия городских извозчиков Челябинска была довольно внушительной — 254 человека, среди них — одна женщина. Конкуренцию по численности извозчикам составляла только когорта железнодорожников, их насчитывалось 672 человека.
Во второй половине XIX века транспорт Челябинска — это подводы с поклажей, быстрые пролётки, громоздкие дилижансы. Со строительством Транссиба город стал перевалочной базой для переселенцев в Сибирь и потребность в гужевом транспорте значительно выросла. Для сравнения: в 1863 году в городе насчитывалось 30 извозчиков, а в 1901 году только «Торговый дом Солодникова с братом» имели 30 ломовых извозчиков для перевозки грузов. Значительная часть гужевого транспорта находилась в руках владельцев мельниц, хлеботорговцев и других предпринимателей. Пессажиров перевозили легковые извозчики в своих ландо, тарантасах, неуклюжих омнибусах.
Для занятия извозом надлежало получить «биржевой знак» — удостоверение с личным номером, номер легковой или ломовой «биржи» и окладные листы на оплату налога: по пять рублей с повозки. Налог на занятие извозом составлял крупную статью городского бюджета. В 1901 году городской управой было выдано извозчикам 570 «биржевых номеров». Наиболее оживлённой была дорога до вокзала, который находился в двух верстах от города. В сухую погоду над ней поднимались клубы пыли, а в дождь она превращалась в «болото». Собственно, слово Челяба, от татарского Селлябы и значит болото.
Правила движения предписывали ехать по правой стороне улицы, в тёмное время суток зажигать фонари, подвешенные слева от извозчика, на поворотах приостанавливать лошадь и переходить на шаг… Но соблюдались они неважно.
За проезд через квартал пассажир платил 5 коп., до окраины города в один конец – 10 коп., до вокзала – 35 коп. За упряжку из двух лошадей плата удваивалась. В ходу была поговорка: «Кто дерёт три шкуры с обывателя? Мукомолы да извозчики!». На вокзал ходил самый дешевый общественный транспорт — многоместные дилижансы и омнибусы. Журналистка А. М. Нечаева в 1909 году так описывала свои впечатления: «омнибус — деревянный ящик на колесах без окон с двумя дырками вместо дверей». Несмотря на грязь и адский грохот, проезд в дилижансе стоил 5 коп. в один конец.
В июне 1903 года, было принято постановление об упорядочении в Челябинске легкового извозного промысла, определенные места стоянок. В 1904 году в городе насчитывалось 402 ломовых извозчика, 433 легковых, а также 10 дилижансов и омнибусов.
В 1903 году С. П. Алисов писал в журнале «Вестник знания» писал: «У вокзала стоят извозчики в таких оригинальных экипажах, какие мне нигде, кроме Челябинска, видеть не приходилось. Экипаж представляет собой крытую линейку с сиденьем, идущим вдоль, крыша укреплена на четырех стоиках, промежутки между ними затянуты кожей, так что с виду все сооружение похоже сразу на древнерусскую колымагу и на еврейскую балагулу».
Ещё про город из очерка в журнале «Исторический вестник» А. Нечаевой. «Улицы большею частью не мощенные, а если замощены, то непременно так, чтобы камешки, самой различной величины и формы, острыми углами располагались наружу… Во время дождя проезд по городу является почти невозможным. Лошади вязнут, колеса экипажей утопают даже и на мощёных улицах. В сухую же погоду малейший ветерок поднимает по всему городу целые вихри ужасной всесъедающей пыли. Красноречивым украшением городских мостовых являются застрявшие там и здесь калоши неопытных и вновь прибывших в город пассажиров. В мелких калошах ходьба по городу буквально невозможна. По ним обыкновенно узнаются приезжие. Местные же обыватели, от торговца до изящной дамы, если хотят идти пешком, запасаются даже летом так называемыми полуботинками. Кухарок же положительно нет. Кто хочет иметь хороший стол должен выписывать кухарку из Петербурга или обречь себя на произвол местной «стряпки», которая грозит каждый момент вас покинуть, если вы не исполняете всех её капризов. Кухарки — вот кто может иметь в Челябинске благодарный заработок и постоянные места за отсутствием конкурентов».
В 1912 году издана книга Вильгельма Наполеоновича Гартевельда «Каторга и бродяги Сибири». О Челябинске автор писал: «Но какая разница между Златоустом и Челябинском! Если я назвал Златоуст — «городом без улыбки», то Челябинск можно смело назвать — «город, который смеется». Это, конечно, не добродушный смех Вены, не задорный смех Парижа, это, пожалуй, даже не смех, а скорее какая-то гримаса, но гримаса веселая. Это гримаса хулигана, обделавшего хорошее «дело» и у которого появились деньги. Но вот мы въехали в город, и извозчик повез сразу же на Азиатскую улицу, в гостиницу «Метрополь». Хозяин — огромный рыжий человек — сам принял мои вещи и за очень большую цену сдал мне очень маленькую комнату. О гостинице и ее хозяине мне придется еще говорить, а пока я скажу несколько слов о самом Челябинске.
Мне пришлось побывать почти во всех городах Европейской и Азиатской России, был я и на Кавказе, но, смело ручаюсь, что ни один город не носит такой поразительной и исключительной физиономии, как Челябинск. Если вы читали гениальные рассказы Брет-Гарта из жизни и нравов дальнего запада Америки, то вы получите представление о нравах в Челябинске. Это какой-то «вольный город», для которого закон не писан.
Закон каждый носит с собой в кармане в виде «браунинга», так как с наступлением темноты без такого «аргумента» никто на улицу не выходит. У меня сейчас хранится еще афиша концерта, где напечатано, что «для безопасности публики по возвращении домой из концерта будет выставлена воинская охрана».
(Источник: https://archive74.ru/)