Деспот или хозяин?
О Николае I
Николай I и его время.Документы, письма, дневники, мемуары, свидетельства современников и труды историков. [Сост., вступит.статья и комм. Б.Н. Тарасова]. В 2-х т. М., ОЛМА-ПРЕСС, 2000 (Архив)
После 1917 г. известный завет немецкого историка Леопольда фон Ранке рассказывать историю «как было» в угоду идеологическим схемам был предан забвению – прошлое России населили кощеи и вурдалаки. Один из главных отрицательных персонажей стал Николай I, «жандарм Европы» и «душитель свободы». В процессе постсоветской «переоценки» отечественной истории в сборнике, составленном Борисом Тарасовым, «человеческими чертами» наделяется и бывший «деспот».
Царствование Николая началось с декабрьского восстания, тоже требующего беспристрастного взгляда. Власть стремилась избежать кровопролития, в то время как заговорщики обманывали солдат, а граф Милорадович был смертельно ранен выстрелом в спину. Митрополита Серафима, пришедшего с увещеваниями, солдаты встретили в смущении, но офицеры закричали, что их законный государь – Константин, который содержится в оковах (!), и угрожали открыть по попу огонь. (Сомнительна и фигура Константина в качестве дарителя свобод: известно, что в Варшаве он участвовал во время пьяного дебоша в групповом изнасиловании, приведшем к смерти девушки; случай при дворе замяли.)
Сравненный А. Пушкиным с Петром, Николай принялся за посильное наведение порядка в империи (он и мыслил назначение царя как хозяина). Зная о том, что декабристы прочили М. М. Сперанского во «временное правительство», император все же пригласил его для работы по кодификации российских законов (в первой трети XIX в. в России все еще действовало Соборное уложение 1649 г.). По завершении этого труда в 1833 г. он наградил Сперанского Андреевской звездой, а после его смерти в 1839 г. признался: «Михаила Михайловича не все понимали и не все умели ценить; сперва я и сам в этом более всех грешил. (…) Я нашел в нем верного и ревностного слугу с огромными сведениями, с огромной опытностью, с неусыпающей никогда деятельностью».
Привлекал Николай к государственным делам и других талантливых людей: Е. Ф. Канкрина, на посту министра финансов введшего твердый рубль, и П. Д. Киселева – для работы над крестьянским вопросом. Сама деятельность девяти комиссий (без опыта которых освобождение крестьян при Александре II было бы невозможно) опровергает утверждение Натана Эйдельмана, будто Николай считал, что «отмена крепостного права большее зло, чем само крепостное право». Вся соль в том, что император не знал, как упразднить крепостное право. В конечном итоге было реорганизовано управление государственными крестьянами (чья численность почти равнялась числу помещичьих). В 1830-е были упразднены и ненавистные военные поселения.
Как напоминал еще М. Раев в книге «Понять дореволюционную Россию», при Николае I увеличилось число гимназий, а число учащихся утроилось. Поддержку получили научные общества и научные издания. В Петербурге, Киеве и Казани были построены обсерватории, причем Пулковская обсерватория превосходила по оборудованию любую иную во всем мире. Помимо создания новых учебных институтов были восстановлены и старые, закрытые при Александре I.
Показательно, что император, прозванный «Палкиным», прощал всех арестованных и осужденных за публичное оскорбление его достоинства. Однажды он наказал одного из офицеров за упущение по службе. Когда выяснилось, что Николай был не прав, царь на другом смотре публично попросил извинения у напрасно обиженного офицера. Узнав о случаях применения пыток, «жестокий солдафон» предписал министру юстиции стулья с цепью и неподвижную колоду «истребить со строжайшим повелением не изобретать ничего подобного».
В своем духовном завещании Николай произнес: «…жалею, что не смог произвести того добра, которого столь искренне желал». Не в этих ли словах стоит искать «ключ» к пониманию очерненного монарха?
Мстислав Князев
Москва
Опубликовано: Русская мысль / La Pensеe Russe (Париж), № 4394, 31 янв.-6 февр. 2002.