- Какой ребенок? - одно его длинное рыжее ухо вздернулось вверх, а второе (длинное рыжее ухо) лихо заломалось назад.
- Ах, ты ещё не знаешь… Анхесута беременна! Дунул ты в трубу не хило...
- Ребёнок? Сын? Вот те на… - протянул Сет, - Это что же получается: я совратил бедную слепую служанку, обрюхатил, и… ужас какой! Что скажет редакция «Мифы и легенды народов мира»!!!??? Что делать? - в замешательстве забегал он туда-сюда.
- Женись, говорю! - пропела Золотая, весело наблюдая тревогу того, кто по определению и роду занятий, сам - постоянная угроза существованию, причем - чьему угодно.
Сет остановился. Его острые уши встали торчком. Рыжая грива – дыбом.
-Ага, щас! Ты её плохо знаешь! – сварливо скривил он морду, - Она настолько упёрлась в религиозном самоуничижении, что я её уговорить на повышение по служебной лестнице от поломойки до чистильщицы овощей на кухне до сих пор не могу - говорит, и так счастлива! Подметая своей длинной косою больше пыли, чем тряпкой!..
- А скорее всего, из-за слепоты она не осилила бы эту работу! Или она тебе без пальцев на руках больше бы нравилась? - съязвила Хатор.
- Хм, я об этом как-то не подумал… Хотя… Нет, но я ей предлагал быть моей сестрой или дочерью… И она тоже отказалась… - и он печально оскалился.
- Это до ТОГО, или после? - задала Хатор вопрос, который широко разверз пред Сетом двери к осознанию своего хоть и божественного, но идиотизма.
- Кажется, понял! - стукнул он себя по лбу так, что дремавший урей спросонья поперхнулся собственным ядом и едва не брякнулся на землю вместе с Солнечным Диском, - Вот только как сделать ей предложение? Ты же знаешь, у меня после неудачи с Изидой комплекс…
- Да будь ты мужиком-то, в конце концов! – разозлилась Хатор, - Пришел, сказал, убедил! Начни, я помогу!
- Правда? Поможешь? Я буду так тебе бла…
- Так, всё, кончай безудержно расточать свои сопли, у меня дел по горло, все сопли во Вселенной требуют моего незамедлительного участия! Жду завтра на закате в Брачном павильоне, тебя и эту твою кралю! Нефтиду пригласи…
И, произнеся заклинание, быстро, в вихре пресладостных ароматов, унеслась по своим делам.
- Очень остроумно… - вслед удаляющейся богине произнес Сет.
Чихнул. Вздохнул.
И пошел искать возлюбленную.
Та, в религиозном упоении, пела какой-то страшно нудный и чудовищно бестолковый гимн, и с невероятным усердием, словно совершая храмовый ритуал, благоговейно, жертвенно и медитативно, мыла мозаичный пол в библиотеке.
Довольно грубо отобрав у неё мочалку и смущенно буркнув:
- Разговор есть! – Сет прекратил священнодействие и потащил девушку в сад, где круглый год цвели и благоухали разноцветные… камни.
Там, у Песчаного фонтана, в глухой беседке, больше похожей на бастион, увитой виноградом, из которого можно безо всякого брожения давить отличнейший коньяк, он, помявшись, начал брачные танцы с четкой вербализации своих намерений:
- Анхесута, я хочу взять тебя в жёны! – произнес он торжественным громким шепотом.
Та богомольно кинулась ему в ноги и начала отбивать челом земные поклоны:
- Повелитель, я - простая смертная, которую ты благостно одарил счастьем любить тебя, хоть я об ответной любви и не мечтала! Так кто же я такая, что бы ты женился на мне!?..
Честно говоря, сия блаженная песнь «Чудесно быть твоей слепой рабыней» уже настолько надоела Сету, что вызывала желание добавить к достоинствам Анхесуты ещё и немоту, но он, памятуя совет (или приказ?) Хатор, сдержался, поднял милую с колен, усадил на скамью и продолжил свой мученический путь к святым узам второго супружеского союза:
- Я люблю тебя, люблю безумно! Твоя скромность и смирение мне известны, но неужели ты откажешь мне?
- Должна была бы… -грустно склонилась её голова, - Но…
- Но?..
- Не могу, ибо любовь, вероятно, сделала меня дерзкой! Или сумасшедшей…
- И?..
- Бери, я твоя! И так хочу, чтобы ты стал моим.
Беседка на некоторое время стала… не беседкой.
Так, одну уломал… На удивление быстро: видимо, Хатор, заклинаниями или незаметным хирургическим вмешательством, чуток вправила Анхесуте мозги, слив в инобытие переизбыток добродетели смирения.
Теперь предстояла беседа с женой.
Разговор вышел непродуктивным. Мягко выражаясь.
Выслушав изложенную кратко и ясно повестку чрезвычайного заседания семейного совета, Нефтида холодно взглянула на мужа:
- Связался со служанкой? Опозорил меня, Владычицу Ночи и Затмения Солнца!
- Я не нуждаюсь в твоём согласии, Нефтида! Я тебя всего лишь уведомил, что моя супружеская постель перестанет морозить мне зад, а спальня - перестанет быть пригодной лишь для многодневного хранения репы и свежего гиппопотамьего мяса! Завтра Анхесута станет моей супругой! Не нравится – иди, жалуйся своему ненаглядному Озирису!
- Что!?..
- А ты думала, я не знаю про твою связь с моим возлюбленным старшим братом? Про ваши бурные любовные изыски и его страсть к женскому доминированию над его чахлым…
- Да что ты несёшь! - перебила она, - За каким Мином он мне нужен?… Он же Зелёный!
- Ты тоже ни хрена не светишься! - огрызнулся он.
- Откуда ты понабрался таких сплетен?
- Пустыня в пьяном угаре нашептала! Короче, хочешь, ни хочешь – но я женюсь на ней!
И, яро сверкнув алыми очами, оставил супругу.
- Посмотрим… - злобно прошептала она.
И отправилась к своей сестре Изиде.
Изложила проблему.
- Хатор обручит их завтра на закате…
- Брат наш Сет могуч! Тяжело ему помешать. Тем более, если он упёрся, да ещё и действует в союзе с Хатор. Но для меня в этом мире нет ничего невозможного. Времени до завтрашнего заката мне хватит с лихвою.
Говорила Изида так потому, что велика в чарах, и сила её заклинаний непреложна и страшна - ибо она знает Сокровенное Имя Ра, а Имя Ослепительного Самодержца обладает невероятным могуществом.
- Не волнуйся, сестренка! Все твои обидчики будут наказаны!
Нефтида утёрла шипящие слёзы бешенства, поблагодарила сестру, и, оседлав кастрированного грифона (кастрированные летают быстрее), унеслась домой.
- Так, так… - задумалась Изида, - Начну с блудодейки Хатор.
Произнесла заклинание, и, став невидимой, моментально оказалась в нужном месте: в спальне Золотой богини.
Спьяну мило похрапывая, на ложе, усыпанном голубыми лотосами, почивала несравненная Красавица миллионов миров. Разметались по подголовнику её длинные, лазурные волосы, убранные в тысячи косичек; из чувственно приоткрытых губ изливается одуряющий аромат, всепревлекающее лоно дремлет под легким кисейным покрывалом; грудь соблазняет девственные взоры вечно юного бога Луны, Хонсу. От возбуждающих картин снов, распалённая богиня то и дело ворочается- и прохладные лепестки, падая с постели, долетают до земли и превращаются в самые чудесные сны, какие только возможны: о прохладном шквалистом северном ветре, о соитии, что длится не минуты, а недели, об ответной любви, улыбающейся тем, кто уже давно потерял в неё всякую веру…
Изида осторожно подошла к столику с косметикой, нашла коробочку с сурьмой, открыла.
Тихо щелкнула замочком на своём перстне. Из полости в нем высыпала в сурьму черный порошок, упоминая в шепоте заклинания Сокровенное Имя Ра.
Закрыв коробочку, колдунья исчезла…