Когда я была маленькой, перед каждым Новым годом дедушка привозил живую ёлку. Сутки она стояла на лоджии, растопырив в синих сумерках пушистые лапы. Потом её вносили в комнату, и дом сразу наполнялся запахом зимнего леса и Нового года. Даже сейчас, закрывая глаза, я ощущаю запах — мороза, печного дыма и еловой хвои, — который он привозил с собой. С антресолей доставали чемодан, в котором ждали своего часа игрушки, завёрнутые в пожелтевшие газеты. На дне чемодана лежали игрушки из плотного золотистого картона: дирижабль, попугай и парашютист. Мне они не нравились — слишком простые, блёклые и старые. Уже потом я узнала, что это были заслуженные игрушки. Они пережили Ленинградскую Блокаду. Так вот, дедушка уезжал на дачу, тащился в пустой и холодной электричке за сотню километров и ещё 5 километров шагал по колено в снегу, чтобы постучаться к председателю, попросить порубочный билет и привезти мне, своей единственной внучке, ощущение праздника. В тот год председателя не оказалось на