Маркус Вольф принадлежит к плеяде немецких антифашистов, строивших и защищавших Германскую Демократическую Республику - первое социалистическое государство на немецкой земле. На протяжении сорока лет они находились на переднем крае борьбы против нацистской диктатуры Запада, опиравшейся в своём стремлении к мировому господству на военную машину НАТО. В условиях разворачивающейся холодной войны на первый план выступала борьба разведок, и здесь пальму первенства следует отдать службе Маркуса Вольфа. Считается, что на долю руководимого им Главного управления разведки (HVA) приходилось до 80 % всей секретной информации, поступавшей в Кремль из стран НАТО. Больше всего агентов Вольфа действовало в Западной Германии – около полутора тысяч, пятьдесят из которых занимали ключевые посты в ведомстве федерального канцлера, штаб-квартире НАТО, федеральной разведывательной службе (BND) и федеральном ведомстве по охране конституции (BfV). Среди этих агентов были видные депутаты бундестага и высокопоставленные члены масонских лож. Вездесущность восточногерманской разведки была кошмаром для западного контршпионажа. До сих пор немецкие политики обвиняют друг друга в работе на Маркуса Вольфа.
Он родился 19 января 1923 года на юге Германии в семье писателя-антифашиста Фридриха Вольфа. После прихода нацистов к власти в 1933 году семья эмигрировала в Советский Союз. Маркус Вольф учился в немецкой школе имени Карла Либкнехта в Москве, в 1940 году поступил в МАИ, в 1942 году стал членом Компартии Германии и по указанию её руководства был направлен в школу Коминтерна в Кушнаренково под Уфой. Эта школа была создана в ноябре 1941 года на базе Школы особого назначения (ШОН) по инициативе начальника 1-го (немецкого) отдела 1-го Управления НКВД СССР Александра Михайловича Короткова как факультет для подготовки нелегалов для работы в Германии и странах оси. Здесь обучались 100 юношей и девушек, в основном бывшие бойцы интербригад в Испании, среди которых были австрийцы, болгары, венгры, испанцы, итальянцы, немцы, поляки, румыны, французы и чехи. После закрытия школы в мае 1943 года Маркус Вольф работал в Москве на радиостанции Национального комитета «Свободная Германия». В мае 1945 года он прибыл в Берлин в составе группы Вальтера Ульбрихта и был направлен на Берлинское радио, которое представлял на Нюрнбергском процессе. После образования ГДР 7 октября 1949 года Маркус Вольф отправился в Москву в качестве первого советника посольства ГДР, но в августе 1951 года был отозван в Берлин и направлен в создаваемую под крышей Института экономических исследований внешнеполитическую разведку, которую и возглавил в декабре 1952 года. В следующем году его служба вошла в состав Министерства государственной безопасности ГДР («штази») и в 1956 году получила статус Главного управления разведки (HVA). Генерал-майор Маркус Вольф в 33 года стал его шефом и одновременно первым заместителем министра госбезопасности ГДР.
По словам самого Миши Волкова, как его ласково называли советские коллеги, в конце 1953 года за рубежом работало всего лишь 12 агентов «штази», и ещё 30-40 готовились к внедрению. За 30 лет, пока Миша оставался на своём посту, его служба стала насчитывать 4600 работников центрального аппарата и более 10 тыс. агентов за границей, превратившись в одну из сильнейших разведок мира. На Западе о таинственном шефе восточногерманской разведки ходили легенды, его называли «человеком без лица», поскольку до 1979 года там не было даже его фотографии. Зато среди выезжавших на Запад немецких граждан были специально подготовленные мужчины и женщины, агенты Миши Волкова. Для них подыскивали места в крупных фирмах и важных научных центрах. Кто-то оказался на должностях, связанных с обеспечением секретности, некоторые достигли крупных постов в экономической и политической иерархии западного мира. Особый интерес в обстановке послевоенной Германии представляли небогатые секретарши не первой молодости, на которых Миша выпустил целую армию «шпионов-Ромео». Всю эту эпопею со временем стали называть «шпионаж по любви». Но, как утверждал сам Маркус Вольф, «с тех пор к моей службе прицепились сомнительные слова “взломщиков сердец”, которые таким способом выведывают тайны боннского правительства… Писали, что существует специальное отделение по подготовке “Ромео” … Такое отделение относится к той же категории фантастики, как и мнимое подразделение в британской МИ-6, где изобретаются и испытываются новейшие вспомогательные средства для агента 007». Как бы то ни было, но «шпионаж по любви» дал великолепные результаты. Самым ярким его примером является Габриэла Гаст, достигшая в качестве главного аналитика по Советскому Союзу и Восточной Европе руководящих постов в западногерманской разведке BND и готовившая сводные доклады канцлеру ФРГ, вторые экземпляры которых ложились на стол Миши Волкова. В 1987 году Габи Гаст получила ранг высшего государственного чиновника ФРГ. И лишь после падения Берлинской стены, когда открылись архивы «штази», выяснилось, что Габи Гаст (оперативный псевдоним «Лайнфельдер») на протяжении 17 лет была одним из самых ценных агентов Маркуса Вольфа. Освещавшая процесс над ней журналистка истерично восклицала в журнале Spiegel: «За спиной любой женщины-агента всегда стоит мужчина! Если женщина шпионит, то “по любви” – а из-за чего же еще? Когда она теряет голову и тормоза? Когда плюет на мораль и долг? Тогда, когда есть приятель, мужик. Для мужика она сделает всё». Однако Габи Гаст, действительно завербованная в своё время таким красавцем – офицером «штази», расценила это иначе. «Люди в ГДР не были для меня чужими – это были немцы», – заявила она суду. Помочь им сохранить мир – вот что было главным её мотивом. Она никогда не брала за это деньги. Маркус Вольф встретился с ней через два года после начала её работы на его службу. К тому времени у неё уже было ощущение, что он ищет личной встречи с ней, причем «это не было связано с качеством передаваемых материалов».
– Что же интересовало Вольфа: вы или материалы? – домогался судья.
– На этот вопрос я не могу ответить. Я узнала господина Вольфа с другой стороны…
Это не было обычным проявлением человеческих страстей, слабостей, желаний или страхов, это лежало по ту сторону добра и зла, по ту сторону Волков. Особое сродство душ, глубокое взаимопонимание, высочайший профессионализм. Не более того – но и не менее… Нет, с помощью банального клише «шпионаж по любви» невозможно объяснить, почему эта женщина на протяжении семнадцати лет вела смертельную двойную игру. Какие чувства кипели в её душе, какие сомнения, какие мысли терзали её? Кто рискнёт утверждать, что её просто использовали? Ведь она лучше других знала те угрозы, которые несут миру планы НАТО и западные спецслужбы. И она исключила для себя прочную семейную связь, стала шпионкой – но не «по любви», а во имя мира, «разведчицей мира».
В 1998 году Габи Гаст вышла на свободу и в интервью журналу Welt заявила: «Когда Маркус Вольф говорит о причинах и обстоятельствах своей отставки, то он лжет». По её словам, последние годы перед крахом ГДР Маркус Вольф пытался доказать придуманную им легенду, будто бы он задолго до падения Берлинской стены дистанцировался от правящей в Восточном Берлине верхушки, которой до этого верно служил. Поэтому он якобы и решился досрочно уйти в отставку, против чего возражал его непосредственный шеф, министр государственной безопасности ГДР Эрих Мильке. В своих мемуарах Маркус Вольф утверждает, что Мильке в конце концов согласился на то, что он будет постепенно передавать дела своему заместителю Вернеру Гроссману, формально оставаясь шефом внешней разведки, но фактически выполняя лишь представительские функции. «Здесь правда только в том, – говорит Габи Гаст, – что в последние годы Маркус Вольф занимался только представительскими делами. Это вообще отвечало его желаниям, он к этому стремился, чего он и не скрывает. Но он ушел не по собственной воле и не потому, что был не согласен с системой». Но тогда почему? Причина абсолютно банальная: «У Вольфа были семейные проблемы с его второй женой. И он сделал то, что для шефа спецслужбы было катастрофой – он официально развелся». По словам Габи Гаст, узнав о том, что Маркус Вольф решил развестись, коллеги из БНД не заставили себя долго ждать и попытались установить контакт с покинутой супругой с целью завербовать её и переманить на Запад. «Правда, эти попытки ни к чему не привели, – пишет Габи Гаст, – фрау осталась непреклонной. Однако в качестве шефа разведки Вольф стал представлять для Эриха Мильке угрозу».
И Мильке хлопнул по столу: «Хватит!» По мнению Габи Гаст, Мильке не только не пытался удержать Вольфа, но, напротив, пытался от него избавиться. Ведь она сама говорила об этом с Маркусом Вольфом в мае 1986 года, за три дня до его отставки. По её словам, он выглядел подавленным. «Затем я его спросила, что случилось – и он разрыдался… Он только повторял: “Я покидаю свой пост”... Было ясно, что он уходит не по собственному желанию». В августе 1986 года Вольф начал писать свою первую книгу под названием «Тройка», в которой впервые подверг критике правящий режим. В октябре того же года он женился на Андрее Штингль, с которой уже не расставался до своей смерти. Кстати, в своё время Андреа провела четыре месяца в тюрьме «штази» за попытку бегства из ГДР…
Габи Гаст, однако, не верит, что Маркус Вольф когда-либо дистанцировался от социалистической системы ГДР. «На протяжении многих лет мы встречались с ним и вели многочасовые беседы о политическом положении. Я ни разу не слышала от него критического слова относительно политической линии Восточного Берлина или Москвы», – говорит она. Однако трудно не заметить, что отставка генерал-полковника Маркуса Вольфа совпала с началом горбачевской перестройки в СССР. Не исключено, что, будучи одним из самых информированных людей, он первым угадал предательство в Кремле, и, будучи не в силах что-либо изменить, не захотел более защищать проданную руководством идею… После падения Берлинской стены Вольф вместе с женой выехал в Австрию. Оттуда 22 октября 1990 года он написал письмо Горбачёву. В нём, в частности, говорилось: «Дорогой Михаил Сергеевич! …Разведчики ГДР много сделали для безопасности СССР и его разведки, и агентура, которая сейчас подвергается преследованию и публичной травле, обеспечила постоянный поток надёжной и ценной информации. Меня называют “символом” или “синонимом” успешной разведывательной работы. Видимо, за успехи наши бывшие противники и хотят меня наказать, распять на кресте, как уже писали…» Далее в своём письме Миша Волков просит советского генсека – а точнее, овцу «Горби», как его ласково окрестили благодарные жители возрождающегося из пепла рейха – во время предстоящего визита в Германию поставить вопрос о судьбе бывших разведчиков и агентов, с которыми обращаются хуже, чем с военнопленными. Письмо заканчивалось словами: «Вы, Михаил Сергеевич, поймете, что я ратую не только за себя, но за многих, за которых болит сердце, за которых я и поныне чувствую ответственность…» Но «дорогой Михаил Сергеевич» не только не принял никаких мер, но и не ответил на письмо… Вряд ли стоило Волку искать понимания у овцы. После провала ГКЧП Вольф, который уже около года находился в Москве, 24 сентября 1991 года вновь пересек австро-германскую границу, теперь уже в обратном направлении, где его уже ожидал генеральный прокурор новой «объединенной» Германии. В тот же день Маркус Вольф оказался в тюрьме города Карлсруэ в одиночной камере с двойной решёткой. В ходе начавшегося процесса он выразил возмущение самим фактом предания суду людей, действовавших в интересах своего государства – члена ООН. Выдвинутые против него обвинения в вербовке агентов при помощи шантажа, подкупа и других нечистоплотных методов доказать не удалось. Как выяснилось, как раз наоборот, граждане западных государств шли на сотрудничество с ним по идейным соображениям. Возможно, именно поэтому случаи провала разведчиков ГДР были единичными. На суде Маркус Вольф виновным себя не признал. Он не сдал ни одного из известных ему агентов, не раскрыл ни одной из спецопераций Главного управления разведки МГБ ГДР. Следует отметить, что многим его сотрудникам, оказавшимся за решеткой после захвата западными спецслужбами архивов «штази», была обещана амнистия в случае показаний против своего бывшего шефа. Но ни один из них не согласился. Один из разведчиков, находившийся в заключении в США, сказал в интервью американцам: «Передайте Вольфу, чтобы за нас не волновался. Мы ни о чем не жалеем». Маркус Вольфу предлагали убежище и гражданство в Израиле, дом в Калифорнии и миллионы долларов США в обмен на одно – информацию, агентуру и связи. Он отказался. 6 декабря 1993 года Маркус Вольф был приговорен к шести годам лишения свободы, но отпущен под залог. Летом 1995 года Федеральный конституционный суд вынес решение по делу преемника Маркуса Вольфа генерал-полковника Вернера Гроссмана, согласно которому устанавливалось, что офицеры разведки ГДР отныне не подлежат в ФРГ преследованию за измену родине и шпионаж. На этом основании Федеральная судебная палата отменила приговор суда Дюссельдорфа, вынесенный Маркусу Вольфу.
Остаток своей жизни Маркус Вольф провел в своей квартире в центре Берлина, занимаясь литературной деятельностью. Итогом ХХ века, по его мнению, стала победа мещанства, овец, для которых «истинно, хорошо, нравственно то, что полезно. Вот и поймешь тут ницшеанскую тоску по великому, яркому, героическому. Гибель Богов в отдельно взятой душе». При этом он был далек от демократических иллюзий, на которые купились многие из доверчивых овечек. «Власть денег прибегает к насилию не меньше, чем власть государства, – писал он. – Она действует не так явно, но не менее жестоко. Если злоупотребление властью при “реальном социализме” начинается с манипуляции идеалом, то капитализм злоупотребляет идеалом индивидуальной свободы в интересах власти денег и в ущерб большинству общества. Неясный страх перед будущим чувствуется повсюду и происходит оттого, что наша современная общественная система не только не в состоянии решить большие проблемы, перед которыми стоит человечество, но порождает новые и еще большие проблемы». Маркус Вольф умер тихо во сне в своей квартире 9 ноября 2006 года, когда наступала очередная годовщина падения Берлинской стены. В последний путь его пришли проводить тысячи людей, среди которых были бывшие руководители ГДР и лидеры левых партий Германии, что вызвало целую истерику в либеральной прессе, обвинявшей политиков в чествовании сталиниста. Того, кто, вопреки основным инстинктам стада, не променял клыки Волка на овечью шкуру.