У моей бабушки Клавдии Ивановны Соловиченко была двоюродная сестра-тезка. Тоже Клава. Родилась и выросла она также в нашем прекрасном селе Новичиха. Росла-росла и выросла в красивую девушку, которую заприметил парень из Украины. На алтайскую целину тогда откуда только не приезжала молодёжь. Полюбил он Клавдю Курцеву всем сердцем и увёз её с Алтая в свою Белую Церковь, где они душа в душу прожили много лет. Детей правда не родили, не дал Господь. Всю жизнь много трудились и много чего нажили. Тут и пенсия подошла. Можно было уже и передохнуть и для себя пожить, как сейчас любят говорить.
Но не случилось. Год, наверное, прожил на пенсии Клавдин муж. И в одночасье умер. Скоропостижно.
Клавдия подумала-подумала, да и решила вернуться назад. В родную Новичиху. Здесь сестры, здесь племянников целый рой. И внучатых племянников народилась уйма. Свои есть свои. Кровь не водица.
Продала всё в Белой Церкви, что не продала, то в контейнерах отправила на Алтай. Поселилась в родительском доме на улице Дубровской (там же и все сестры жили, каждая своим домом).Он долго пустой стоял. Ждал Клавдю. Дождался.
Я тогда училась ещё в начальной школе. И мы с моей бабушкой, когда я у неё гостила, очень часто ходили "до Клавди" в её чистый светлый дом.
Меня с детства трудно было удивить чьей-то колоссальной работоспособностью и занятостью, потому что я выросла в окружении людей трудившихся беспрестанно. От зари до зари. Но Клавдя била все рекорды.
Она была чрезвычайно "легка на ногу" и невероятно вынослива. Хотя роста в ней было чуть больше полутора метров, а веса и вовсе, как у подростка-малоежки.
Носилась по деревне как электровеник. Вставала раным-рано, переделывала все свои дела, потом мчалась "у деревню" (в центр села, где тогда, да, впрочем и сейчас, кипела вся торговая и административная жизнь). А от нашей улицы это километра три. И за день таких вояжей она могла накрутить великое множество.
То покупки, то документы оформи, да всех племянниц обойди. Там поможет прополоть грядки, там с поливкой управится "пока девки на работе",где-то поможет с ребëнчишком посидеть.Все новости сельские кто узнает и до всех донесёт? Вечером уже свой огород ждет-поджидает.Из колодца воды натаскай-ка на полив. Дел невпроворот.
А то взялись всей своей поминальной бригадой (Клавдя с моей бабушкой и ещё несколькими женщинами ходили читать Псалтирь над покойниками да канон петь) вычистить и привести в порядок лесной источник, который считался в ранешные времена святым и слепой батюшка, который жил в Новичихе после войны часто служил там водосвятные молебны.
Источник, котрый, как все думали совсем пропал и заилился вновь зажурчал. На ближайшей к нему сосне соорудили самодельный иконостас из дешевеньких бумажных иконок.
И Клавдя нет-нет и туда добегала с проверками. Чистила сам источник от хвои, веточек и лишнего песка, да меняла целофанки на иконах "чтоб ветром да дожжëм Божью Матерь не похлестало".
А уж когда в Новичихе появился храм, так и вовсе у Клавди свободного времени не осталось. Каждый день и в хлад и в зной и в дождик проливной, хоть зимой, хоть летом Клавдя бежала в храм ещё до света и приводила в порядок церковный двор. Мела, гребла листья, чистила снег, садила цветочки, поливала.
Любая, абсолютно любая работа - мыть, чистить, убирать, стирать, печь топить - за всё бралась и всё делала легко и быстро, как бы играючи.
Не знаю чего ей стоила эта лёгкость. Однажды я увидела её ноги без привычных простых хэбэшных чулок, которые она носила и зимой и в любую жару летом. Её жилистые и по-старчески сухие ноги были, как гроздьями увиты страшными варикозными венами. Да на таких ногах не то что ходить, смотреть на них страшно было.
И вот на таких ногах она почти до последнего своего дня шла самая первая в храм и к приходу батюшки и прихожан приводила в порядок территорию. Сколько там этого лета у нас? Всего-ничего. А зимы по пол-года. Когда наметает снега под крышу и чистить его нужно каждый Божий день, да не по разу.
И маленький Христов солдатик Клавдя потемну марширует через всю Новичиху на своих больных-разбольных ногах, берёт в свои тщедушные, с твёрдыми ладонями руки здоровенную лопату и принимается за работу, чтобы тем, кто придёт в храм по пояс в снегу не вязнуть.
И после службы ещё задержится, чтобы подсвечники протереть, подмести. А обратно идти далëко и тëмно. Однажды перед Рождеством чуть было не "укружила сила бесовская" Клаву. Метель страшная была. Наощупь шла. А Дубровская улица последняя в деревне. За ней сразу дуброва, следом питомник да поля. И не было тогда на Дубровской ни единого фонаря. Какие во дворах у кого - так хозяева двери замкнули, выключили и амба.
И пропустила Клавдя в кромешной тьме свороток на улицу. И утопала в дуброву. Идёт-идет, а дома всё нет и нет. Остановилась, потом заметалась со страху. Снег в лицо "как будто его в меня черти кидали". Куда идти? Уже и смирилась почти, что замёрзнет на этом месте. Начала читать Иисусову молитву. И из ниоткуда появляется парень с фонариком. Куда он шёл? Откуда? В такое время, да по такой погоде в том месте люди вообще не появляются. А вот поди ж ты. Послал Господь ангела-архангела для своей трудяжки. И ангел вывел из тьмы ночной и довёл до самого дома.
И до последнего своего дня, уже совсем больная, уже не бегом, конечно, но каждый день шла Клавдя в любимый храм "для Бога потрудиться". Ни за рубль, упаси Господи, ни за похвалу. А просто так. Во славу Божию. Ещё и от пенсии своей невеликой несла десятинку. На свет, на дрова для храмовой печи. Да картошки с огорода, да огурчиков свежих.
Умерла на Богоявление шесть лет назад. День в день. В самый трескучий мороз. На отпевание собрался весь сельский приход. На клиросе места не хватало для желающих петь заупокойную службу по Клавде.
А когда гроб выносили из храма с колокольни раздался не заупокойный, а праздничный перезвон. Какой бывает только на великие праздники. И звучал он столько, сколько шла траурная процессия от храма до кладбища. И самым первым за Клавдей шёл батюшка, совершая каждение с пением Богоявленского тропаря.
Не всякого архиерея так торжественно провожают в последний земной путь, как провожали великую труженицу Клавдию.
Царствия небесного моей двоюродной бабушке. Счастьем было расти и жить рядом с такими людьми. Настоящий подарок от Бога.