Оглавление
Последние лучи искусственного света, заменяющего солнце, отражались от гладких каменных поверхностей кабинета Мудрости, находившегося на самом верху центрального здания города Алтум. Под землей, в этом источнике рационального управления, таилась скрытая угроза, неизвестная ни одному из его сограждан.
Глава Совета, Мудрость, сидел за своим столом, обтянутом темной кожей. Его тяжелое дыхание обрывалось кашлем, который некогда был симптомом болезни, ныне — знаком потерянной внутренней борьбы. Глицин, Глава Медицины, трезво оценивал ситуацию, зная, что рак легких Мудрости стал его союзником — ведь именно он открыл двери для спор.
- Ты должен понимать, что это невозвратный шаг, — произнес Мудрость, глядя на окаменевший портрет своего предшественника.
В голове у него прозвучал отголосок зловещего голоса, который все чаще захлестывал его сознание.
"Таков путь к исцелению. Такова цена за мощь," — сказал голос, и хотя никто кроме Мудрости не мог слышать его, звучал он так, как будто исходил прямо из жестокого бездонного мира подземелий.
Мудрость встал, прикоснулся к каменной стене и прошептал угодливый ответ хореографией своих молчаливых губ: "Велетн зынам, Ф'кралдон мнелик!"
Глава Медицины наблюдал за ним, улыбаясь тускло, понимая, что споры укрепили свое положение в мозгу Мудрости и контролировали его действия, сколь бы убедительными те ни казались.
Совсем недавно, он отправил группу шахтеров в один из новых туннелей — без предупреждения, без должной подготовки. "Разведка," — объяснил он Совету и самому себе, игнорируя свою совесть, которая знала истинную причину — открытие доступа радиации к спорам.
"Ты ослабеешь. Ты упадешь. Мы — твое спасение," — снова шептал внутренний голос, и Мудрость, нетерпеливо расхаживая, тщетно пытался избавиться от этой маниакальной мысли.
Кабинет Мудрости заполнен мерцанием бледно-фиолетовых ламп, создававших иллюзию утренней зари в мире без солнца. В центральном здании, на последнем этаже, пространство изобиловало артефактами прежнего мира, которые Совет собирал как напоминания о бывшем величии Земли. На стенах развешены картины забытых пейзажей, проникновенных столько дней назад.
Мудрость сел в своё кресло, вглядываясь в темные глубины его поверхности. Глицин замер в кожаном кресле с противоположной стороны.
- Твоё время ограничено, Мудрость,- начал Глицин, голос его был спокоен, но в тоне слышалась сталь, - Но споры могут тебе предложить вечность.
Мудрость вздохнул, в его бронзовых глазах мелькнуло отражение борьбы. Он ощущал, как споры, посеянные Глицином, распространялись в его кровотоке, выжидая момент восстания в его уме.
- Власть... могущество... это приманка для слабых,- отозвался Мудрость, его голос хрипел от недуга, - Я слышу твои обещания, Глицин. Споры уничтожают моё тело и ты говоришь о лекарстве, но оно яд.
Глицин улыбнулся, его глаза в тени казались пустыми.
- Лекарство от рака, момент вступления твоей внучки в брак с Калебом. Всё это в твоих руках,- произнёс он ласково. - Дай спорам то, что они желают, и они дадут тебе всё.
Мудрость склонил голову. В его уме, наедине с собственным разумом, шёпот спор становился всё громче. Голос, звучащий почти как его собственный, но исполненный жестокой хитростью.
"*И'ях-хи'таар мног к'н-ихх*," прокручивалось в голове Мудрости, мысли начинались сверкать иностранными словами, ища выхода наружу.
"*Отдайся нам... мы предложим тебе вечность,*" — шептал тяжёлый, давящий голос в его сознании.
Мудрость закрыл глаза, собираясь с мыслями. Он знал, что споры ждут от него контроля, но он тоже умел играть в хитрые игры. Умение, которое отточил за долгие годы правления.
Голос в голове Мудрости насмехался над его неизбежной судьбой.
"Ты сыграл свою роль, теперь время шагнуть во мрак. Алтум требует нового руководства. Исчезни в облаке своих ошибок."
Тем не менее, перед глазами Главы Совета начали мелькать кадры ужасов прошлого. В ярких вспышках горели города, опустошенные ядерной катастрофой, затем лишь тишина, рожденная экологической смертью. Раздоры между выжившими, их жестокая борьба за крошечные запасы пищи и воды, а потом – побег под землю, в единственное убежище, которое их ещё могло защитить.
- Всё это... было неизбежно, – еле слышно прошептал Мудрость, борясь с дрожью в голосе.
Глицин подался вперёд и, уставившись в глаза Мудрости, холодно проговорил: -Мы выживали. Мы построили Алтум из пепла и страха. Твоя роль завершена. Мне нужно, чтобы в Совете был лишь тот, кто служит беспрекословно.
Коварство в глазах Глицина было явным, и Мудрость понимал, что он использовал его способности и доверие ради своей игры.
Мудрость прикоснулся к обгорелому камню на столе, предмету, символизирующему его власть.
- Твоё предательство зародится и в тебе, Глицин.
"Ты был кукловодом, а стал куклой" – злорадствовал голос в его голове.
В немом отчаянии Мудрость погрузился ещё глубже в свои воспоминания, в тот самый момент, когда первая лопата коснулась новой земли в туннелях метро, начало эпохи Алтума. Но теперь, сквозь туман инфекции, которую Глицин привнёс в его тело, он видел лишь разрушение.
- Власть... такая хрупкая игрушка, не так ли? – Глицин встал, наслаждаясь своей манипуляцией.
Мудрость уже не мог отличить собственные мысли от тех, которые принадлежали мицелию пронизывавших его тело спор.
- Глицин,- начал он, открывая глаза, - Я дам им то, что они хотят. Пусть споры вливаются в меня, я приму свою судьбу. Но знай, что моя воля останется целой. И когда придёт время...
Его голос стих, идея так тщательно замаскирована за словами, что Глицин не уловил намёка на доступность. Мудрость смотрел на него, словно бросая вызов самой природе спор.
- Когда придёт время, твои споры найдут во мне не марионетку, а правителя,- завершил Мудрость, в его словах веяло ледяным спокойствием смерти и решимости лишь допускать споры до определённой грани.
Напряжённая пауза застыла в воздухе, переплетаясь со слабым эхом часов, отсчитывавших время в мире без солнца.
Глицин встал, протянул руку Мудрости, печать сделки и начало новой эры. Мудрость понимал, что жалость — роскошь, которую он себе больше не может позволить.
Он уже не был прежним. И только время покажет, кто в этой игре охотник, а кто - добыча.