Конечно, это лишь одна из версий. Но, возможно, самая правдоподобная. Если проследить за историей взаимоотношений двух этих стран хотя бы со времен появления Израиля, то глобальных разногласий не было никогда. Более того, Пакистан помогал Ирану во время войны с Ираком, а Тегеран поддерживает Исламабад в Кашмире. Да и в целом также является врагом Индии.
Активно развиваются и экономические связи, прерываемые разве что вмешательством США. Пример — недавние заявления Пакистана о приостановке строительства газопровода «Мир» из Ирана, пока с последнего не будут сняты международные ограничения (ничто не напоминает?).
Но самое главное, что связывает эти государства в нынешнем контексте, — совместная борьба с белуджскими сепаратистами, а также их союзническими группировками. И дело даже не в них самих, а в том, что их поддерживают Соединенные Штаты и Израиль. Десятилетиями здесь работают агенты ЦРУ и МОССАДа. Таким образом, Тегеран и Исламабад контролируют эти территории лишь номинально.
И вот вчера, когда Иран нанес несколько точечных ударов по объектам в Пакистане, мало кто на Западе смог объяснить, что вообще происходит. Сегодняшний ответ пролил свет на многие вопросы. Учитывая историю взаимоотношений между странами, все это очень похоже на отличную стратегическую договоренность. А так называемое закрытие границы и отзыв послов мало что значит. Не стали бы в Тегеране и Исламабаде в такие сложные для исламского мира времена ссориться из-за очень старой проблемы. Даже несмотря на то, что иранцы — шииты, а пакистанцы — сунниты.
Западное сообщество уже осудило и тех и других. Немудрено. Этими ударами они ослабляли позиции разведок в обеих странах. Просто Иран, которому в плане санкций уже нечего терять, действовал первым и теперь формально считается агрессором. При этом координаты позиций сепаратистов он вполне мог получить из Исламабада. В свою очередь, Пакистан стал вроде как пострадавшей стороной, которая имеет право на возмездие. Ну а куда его нести, сам Тегеран и подсказал. При этом, если бы те же ЦРУ или МОССАД заявили, что понесли какие-либо потери, это стало бы признанием ведения подрывной деятельности в и без того проблемном регионе.
Иран все больше дает понять, что становится главным военно-политическим игроком на Ближнем Востоке: недавние бомбардировки иракского Курдистана, помощь палестинским группировкам и многое другое. А Пакистан фактически вынужден вступать в эти военные игры Тегерана, чтобы оставаться его союзником. Да и в целом усиление позиций страны выгодно многим в регионе, который можно условно назвать MENA+.
К слову, до кровопролития могло бы и не дойти, откажись Джо Байден от широкой поддержки Израиля в конфликте с сектором Газа. Ирану просто пришлось начать демонстрацию силы, показать, что к нему с Запада лучше не соваться без серьезных поводов. И Тегеран таких поводов не давал — не стал же напрямую воевать с США и Великобританией в Йемене, ограничившись лишь осуждением атак. Верное решение. За Вашингтоном и Лондоном стоит НАТО, которое, даже будучи ослабленным постоянными военными конфликтами, остается грозным и воинственным соперником.
За всем этим запутанным театром военно-политических действий скрывается тенденция к возникновению многополярного мира, в котором сферы влияния отдельных стран станут меньше. И в отношении Ближнего Востока России это только на руку, учитывая близкие контакты с Ираном.
Тимофей Белов специально для канала «БайБайден».