День у Нюры сегодня не задался. Ну вот от слова «совсем»!
С утра начальник вызвал и стал отчитывать за какие-то там ошибки в отчёте. Да помнит она тот отчёт! Писала ночь целую, потому что сдать его надо было «вчера», а у Нюры ещё и конь в отчёте не валялся. И не по её, между прочим, вине. А по вине этой фифы, секретарши руководителя, которая забыла, видите ли, передать ей распоряжение Ивана Ивановича. Всем всё всегда сообщает вовремя, а как Нюре, так или в последнюю очередь, или вот вообще забудет. А Нюре потом нагоняй от руководства!
И сколько ж можно всё это терпеть, скажите пожалуйста?! Нюра так прямо и спросила, грозно сдвинув брови:
- Да доколе ж?!
- Не понял… - оглянулся Иван Иванович, расхаживавший до этого по кабинету и на ходу отчитывавший девушку. – Анна Васильевна, вы сказали что-то? Или мне послышалось?
- Нет, Ван Ваныч, вам не послышалось, - с напором сказала Нюра. – Я вот поинтересовалась на предмет сроков издевательств надо мной со стороны вашей э-э-э… люб(овницы)езной секретарши. Это она всё, ссс(учка)отрудница ваша дра(ная)гоценная меня вечно подставляет. А всё потому, что я не заискиваю перед ней, как другие. Больно надо! Я и сама могу за себя постоять! А она думает, что если она с(пит)отрудничает с вами тесно, то ей всё позволено.
- Что вы себе позволяете?! – побагровел начальник. – Как вы смеете разговаривать со мной в таком тоне?!
- А чё такова я сказала? – Нюра повернула голову влево, а глаза скосила на руководителя вправо, округлила глаза и выпятила губы. Вид получился придурковатый. – Все знают, что вы с ней ссс..работались по всем фронтам. Вон, народ пересмеивается по всем углам. А я, как всегда, крайняя…
- Ладно, Нюра, идите работать! И ошибок больше не допускайте, а то лишу премии не на месяц, как сейчас, а на три.
Анна Васильевна хотела что-то возразить, но Иван Иванович громко и строго добавил:
- Или на шесть!!!
Нюра, опустив голову дошла на своих длинных и прямых, как палки, ногах до двери, потом вернулась и сказала:
- Я там сегодня опоздала на одну минуту, Иван Иванович, - и, подняв глаза, добавила уже более твёрдым голосом: - Надеюсь, за неё вы не лишите меня премии на полгода?!
- Иди уже, Цаплина! – махнул рукой Ван Ваныч.
«Вот девка! – думал руководитель, оставшись один. – Пальца в рот ей не клади: оттяпает по самый локоть. Но работница – отменная. Я бы всех из отдела уволил, одну её оставил. Быстрая, хваткая, сообразительная, всё успевает. И, несмотря на свою придурковатость, цену себе знает. А ошибки в отчёте? Да там и ошибок-то не было, так, пару погрешностей… И премии я её не лишил, срезал чуть-чуть. Ну надо ж её как-то в рамках держать? Вон она! Я пригласил её отчитывать, а получается, что она меня отчитала. И как она так умудряется? А за Лилечкой надо присмотреть. Возможно, она действительно пытается вредить Цаплиной? С неё станется! Или вовсе с ней прекратить отношения? Обдумаю на досуге!»
В свой отдел Нюра вернулась хмурая и недовольная. А там эта Настя с шилом в одном месте. До всего ей дело: кто, куда, зачем и с кем? Всё вынюхивает, выспрашивает. А потом носит, как сорока на хвосте, по всему учреждению. Хитрая она и пронырливая, Настя эта.
- Чего такая сердитая? Не взял Иван Иваныч тебя в любовницы? – подколола Настя. – Но ты не переживай. Премию, небось, отхватила ого-го! Как обычно.
- Да, Настя, премию, как обычно, отхватила большую. Однако ты не завидуй. Я ведь и за тебя попросила: выпишет тебе Ван Ваныч кругленькую сумму за то, что ты на всех углах обсуждаешь его роман с Лилькой. За популяризацию, так сказать, любовных отношений на рабочем месте!
- А что я? И так все знают! – пожала плечами Анастасия.
«Премию она мою видит! А то, что я допоздна здесь сижу через день, да курить не бегаю каждые полчаса, да чаи/кофеи не распиваю по семь раз на дню – этого она не видит! Вот что за люди?!» - подумала Нюра, но говорить ничего не стала: лень.
Вечером после работы Нюре снова пришлось задержаться ненадолго, чтобы не оставлять на завтра недоделанное и не вникать заново в этот проект. Как только она осталась одна, в кабинет зашла Лиля, секретарь руководителя.
- Цаплина, - начала она без преамбул, - вот что тебе неймётся? Завидуешь мне? Потому и жалуешься Ивану Ивановичу? Однако ты имей в виду: как бы ты ни крутилась, а всё равно моя возьмёт. Понятно? Так что не суй нос не в своё дело.
- А тебе что, есть в чём завидовать? Неужели в том, что успешно женатый мужчина попользуется тобой да и выбросит на помойку? – ответила Нюра, не отрываясь от монитора. – Так что шла бы ты отсюда подобру-поздорову, пока я тебя своим носом не заклевала до смерти!
Нюра встала из-за стола, насупилась и с ужасным лицом двинулась на Лилю.
- Вот не зря говорят, что ты чокнутая! Как есть чокнутая! – и секретарша скрылась за дверью.
«Не дадут спокойно поработать! Ладно, пойду я. Сложный день сегодня выдался», - засобиралась Анна домой.
Однако если Анна Васильевна надеялась все сегодняшние инциденты оставить на работе, то это очень зря. Продолжение следовало.
Выйдя из офиса, Нюра неспешным шагом отправилась в супермаркет. Спешить ей было некуда: одна она живёт на съёмной квартире. С личной жизнью как-то не сложилось, а родители живут в деревне за сто километров от областного центра, где Нюра окончила университет и теперь работает вот уже семь лет на одном и том же месте.
Почему не сложилось с личной жизнью? Да кто ж его знает! Нельзя сказать, что из-за внешности, потому что в разы более страшненькие выходят замуж… А у Анны и черты лица приятные; и кожа чистая, бархатистая; нос прямой и глаза большие карие, почти чёрные. Высоченная она, правда… А сильная! Выходя из кабинета начальника, вроде бы и несильно дверью махнёт, а та так ляснет, что Иван Ваныч и подскакивает другой раз. Да и по характеру Нюра – на любителя, ой, на любителя. А любитель этот ещё не сыскался.
И вот идёт Нюра по городу, обдумывает сегодняшний день, грустит немного. «А может, и правда, я завидую Лильке? У неё вон хоть любовник есть какой-никакой. А у меня – никого: ни любовника, ни мужа… Сейчас вот приду, а дома никто не ждёт… Может, кошечку завести? Пушистую, ласковую? Всё же не одна буду».
В супермаркете Анна долго ходила вдоль стеллажей с напитками. Не могла никак определиться, чего она хочет: ликёра, вермута или обычного полусладкого шампанского. И, кажется, вот уже на что-то решилась и даже руку протянула за заветной бутылкой, как вдруг её толкает чья-то тележка… Девушка с громким возгласом «Ой!» заваливается на эту корзину, задевая попутно бутылки с вином… Одну из них Нюра поймала, а вторая вдребезги разбилась на прочной магазинной плитке.
У девушки в памяти мгновенно всплывают все сегодняшние передряги, и она тут же заводится с кривого стартера. С громким и не обещающим ничего хорошего выкриком: «Да что же это за день такой!» она направляется к хозяину тележки. А это был мужчина лет тридцати пяти, худой, в очках и при бородке. Держа пойманную бутылку наперевес и глядя сумасшедшими глазами на виновника этого недоразумения, Нюра и говорит:
- Вот на вас я сейчас и отыграюсь! За всё!
- Простите! Извините! Я не хотел вас толкнуть! Я случайно! – дико извинялся интеллигентный мужчинка.
- Ну уж нет! Никаких извинений! – Анна надвигалась на бородатого, размахивая бутылкой, давая мужчине понять, что именно от этой бутылки он и примет свою смерть незамедлительно.
К тому же выяснилось, что девушка выше его на целых полголовы. Мужчина шарахнулся назад. А там – полки с напитками. Бутылки зазвенели, некоторые из них попадали на пол и разбились. Мужчина, пытаясь выскользнуть из промежутка между полками, тележкой и Нюрой, задел ещё несколько бутылок, наделавших звона на весь отдел.
Тут набежали охранники и другие работники, собралась толпа зевак. Сразу же нашлись свидетели происшествия, которые тут же стали рассказывать, как мужчина и женщина не поделили бутылку и принялись драться. И всякую другую чушь.
Виновников погрома пригласили в специальную комнату, где стали разбираться, кто и в чём виноват. Выяснилось, что эта оригинальная парочка расколотила семь бутылок довольно недешёвого вина. Внимательно просмотрели записи с камер видеонаблюдения, обратили внимание на то, что если бы девушка не внушила своим видом, голосом и взглядом священного ужаса носителю бородки, то этот милейший мужчинка не предпринял бы никаких шагов к отступлению и, следовательно, не разбил бы столько бутылок с живительным напитком.
- Так, товарищи, оплачиваете сумму ущерба, и, так и быть, можете быть свободны.
- Ничего я оплачивать не собираюсь! – как отрезала Нюра.
- Но, позвольте, почему я должен платить? – поправляя очки и вроде как сильно волнуясь, вопрошал мужчинка. – Это же вы устроили весь этот цирк на потеху зевакам.
- Ага! И подбила тележкой я тоже сама себя?! – с издёвкой интересовалась девушка. – Вы ходите по магазину рот раскрыв, людей, пришедших после тяжёлого рабочего дня купить бальзаму для души, сбиваете с ног! И оказывается, вы ни в чём не виноваты?!
- Но я же извинился! А вы как с цепи сорвались! Вот и случилось то, что случилось, - пытался воззвать к благоразумию Нюры уже сильно вспотевший и разволновавшийся бородач. - Давайте хотя бы пополам?
- Нет! Я могу заплатить только за одну бутылку, которую я не успела поймать. Остальное – ваше! – девушка была непреклонна.
Они ещё некоторое время пререкались, пока их не призвали заканчивать этот базар.
Мужчина некоторое время внимательно смотрел на Анну, потом улыбнулся и сказал:
- Я заплачу за всё. Для меня ведь это сущие пустяки.
- И зачем тогда вы эту комедию ломали? – и Нюра, и работники магазина непонимающе уставились на этого странного человека.
- Хотел продлить наше общение с этой очаровательной девушкой, - всё с той же улыбкой ответил он и тут же добавил: - Но при одном условии: вы дадите мне ваш номер телефона и позволите отвезти вас куда вам надо.
Работники магазина понимающе переглянулись, а Нюра сказала:
- А говорят, что я чокнутая! Да чокнутых у нас хоть пруд пруди!
- Это точно! – подтвердил один из охранников.
Через некоторое время Нюра и её новый знакомый, оживлённо разговаривая, вышли из магазина, предварительно купив бутылочку вермута.
Спасибо, что вы со мной. 🎀