Он – чуд@вище. А удел чуд@вищ – вовсе не сказки, а жизнь, такая вот, как у него. Чтобы когда она закончится, люди перекрестились бы и обрадовались. Вот и всё. Он снова повернулся на бок. И вдруг услышал тихие лёгкие шаги.
- Пико, ты почему не спишь? – Нежный звонкий голосок прогнал плохие воспоминания. И он даже улыбнулся невольно. А потом прикрыл глаза. Ему показалось, что в темноте с закрытыми глазами он только лучше разглядит мотылька.
- Не могу уснуть, - тихо ответил он. Ломила спина и ноги болели. Видно, к метели. А ещё, в ловушки, что проверял сегодня, почти никто не попался. Такого плохого улова у него ещё не было. Может быть, он действительно слишком некчёмен даже для такой простой работы? Те мысли, что прогнала Юлла своим звонким голосом, снова вернулись, словно рой комаров, что жалят не больно, но навязчиво и от них никуда не деться. Такие, что раньше ему никогда бы и не пришли в голову.
- Почему? Это из-за сказки, да? Хочешь, я больше не буду тебе ничего рассказывать? - она тихо вздохнула.
- Не надо. Рассказывай еще, - попросил он. Он не выдержит без её рассказов, без её голоса, без звука её шагов. Юлла…Пико вдруг снова стало жарко. Вот она, стоит так рядом, только рукой коснись. Мотылёк. Смелая бабочка, что прилетела к нему в берлогу и озарила её своим светом. И она переживает за него.
И он почувствовал, что Юлла поймёт. Сначала тихо, не в силах выразить то, что хотел, потом уже громче, он начала вспоминать. Неясные образы, казалось, заполнили комнату. Детство, мать, цирк, король. Такая простая жизнь и такая сложная. И такая огрубевшая, одичавшая душа. Пико рассказывал и рассказывал. Говорил. И казалось ему, что некая корка отваливается с его души, та, что мешала ему жить и чувствовать жизнь. И он волновался всё больше и больше. Теперь то он уже точно не уснёт. Да стоит ли вообще спать? Ему хотелось, чтобы эта ночь не кончалась, как и те дни, что дарила ему Юлла, дарила своим присутствием рядом. Пусть они будут всегда. Пусть никогда не кончатся!
А ещё он боялся. В нём так странно сплелся страх того, что она уйдёт, того, что оттолкнёт и того, что пожалеет. Но Юлла молча стояла рядом. Он видел её фигурку, едва различал в темноте. Она немного наклонила голову и волосы каскадом рассыпались по плечам. А блики огня делали её лицо и вовсе неземным. Он закончил свой рассказ. А мотылёк так и стояла рядом. Несколько секунд молчания, а потом она только и произнесла.
- Хочешь, я спою тебе колыбельную? Мне пела её в детстве матушка.
- Спой, - кивнул Пико.
- А ты закрой глаза и попробуй заснуть. Она больше для детей, конечно, но мне помогала, - произнесла Юлла тихо. И в её голосе так явно чувствовалось смущение, что Пико захотелось чем-то утешить её. Да только чем?
Поэтому он лёг на свою кровать и прикрыл глаза, как она просила. И почувствовал как она присела рядом. А потом запела.
Ночь уходит, гаснут тени.
Спят в берлоге сновиденья.
Тихо, тихо, дремлет мышь,
Только ты, дружок не спишь.
Смотрит день десятый сон,
Месяц в дрёму погружён.
Спят деревья и кусты,
Тихо дремлет у воды.
Лаской нежной усыплён
Кот-мурлыка видит дом.
И снежинки чуть шурша
Спать ложатся не спеша.
Поскорей и ты усни,
Негу-ночь к себе возьми.
Пусть от бед укроет сон,
Полной властью обличён.
Спи скорей, дружок, засни,
Сказку в гости примани.
Спи скорей, дружок, засни,
Сказку в гости примани.
Колыбельная лилась, как волшебство, дивно вплетаясь в сон. И Пико почувствовал, как засыпает, улетая туда, куда звала его колыбельная.