А правда? Почему? Местные жители утверждают, что памятник Пушкину мал по той причине, что Александр Сергеевич совсем не уделил внимания их любимому городу. А что действительно Пушкин написал о Керчи? Морем приехали мы в Керчь. Здесь увижу я развалины Митридатова гроба, здесь увижу я следы Пантикапеи, думал я — на ближней горе посереди кладбища увидел я груду камней, утесов, грубо высеченных — заметил несколько ступеней, дело рук человеческих. Гроб ли это, древнее ли основание башни — не знаю. За несколько верст остановились мы на Золотом холме. Ряды камней, ров, почти сравнившийся с землею — вот все, что осталось от города Пантикапеи. Нет сомнения, что много драгоценного скрывается под землею, насыпанной веками; какой-то француз прислан из Петербурга для разысканий — но ему недостает ни денег, ни сведений, как у нас обыкновенно водится. Это из письма брату Льву Сергеевичу Пушкину, датированное 24 сентября 1820 года из Кишинева А это письмо Антону Антоновичу ДЕЛЬВИГУ, лучшему дру
А правда? Почему?
Местные жители утверждают, что памятник Пушкину мал по той причине, что Александр Сергеевич совсем не уделил внимания их любимому городу.
А что действительно Пушкин написал о Керчи?
Морем приехали мы в Керчь. Здесь увижу я развалины Митридатова гроба, здесь увижу я следы Пантикапеи, думал я — на ближней горе посереди кладбища увидел я груду камней, утесов, грубо высеченных — заметил несколько ступеней, дело рук человеческих. Гроб ли это, древнее ли основание башни — не знаю. За несколько верст остановились мы на Золотом холме. Ряды камней, ров, почти сравнившийся с землею — вот все, что осталось от города Пантикапеи. Нет сомнения, что много драгоценного скрывается под землею, насыпанной веками; какой-то француз прислан из Петербурга для разысканий — но ему недостает ни денег, ни сведений, как у нас обыкновенно водится.
Это из письма брату Льву Сергеевичу Пушкину, датированное 24 сентября 1820 года из Кишинева
А это письмо Антону Антоновичу ДЕЛЬВИГУ, лучшему другу поэта, которое было написано между серединой декабря 1824 года и первой половиной декабря 1825 года из Михайловского.
Из Азии переехали мы в Европу на корабле. Я тотчас отправился на так называемую Митридатову Гробницу (развалины какой-то башни), там сорвал цветок для памяти и на другой день потерял без всякого сожаления. Развалины Пантикапеи не сильнее подействовали на мое воображение. Я видел следы улиц, полузаросший ров, старые кирпичи — и только.
Вот и всё...
Если Крым произвёл впечатление на поэта, то вот Керчь...