Однажды Ежик прибирался на кухне и, выметая огромные клочья шерсти, ворчал под нос:
- Хоть каждый день подметай, все равно клочья размером с помидор. Как же быть? Тигра, Шиншилленка и Шпульку брить налысо? Они не согласятся, да и я тоже.
Ежик выбросил ком шерсти в мусорку и задумался. Впрочем, он быстро понял, что надо делать, и пошел к Тигру в мастерскую.
- Тигруля, - начал он издалека. – А тебе не кажется, что Шиншилленок и Шпулька сильно линяют во время особенно жаркого сезона? Может быть, сделать какую-то щетку, чтобы можно было заранее вычесывать лишнюю шерсть? И им приятно, и мне меньше убирать.
Тигр задумался, попутно вытащив из своего бока клок линяющей шерсти. Посмотрел на него, положил на верстак.
- Да, хорошая идея. Я сделаю несколько щеток на выбор.
Через пару дней Тигр принес и положил на стол перед Ежиком набор из пяти щеток. Одна была очень большая, на нее Шиншилленок мог бы целиком лечь. Остальные были все меньше и меньше. Самая маленькая позволяла вычесывать шерсть даже с живота Ежика.
- А большая такая зачем? – удивился Ежик.
- А что, мою шерсть мы, значит, будем продолжать ронять и убирать повсюду? – возмутился Тигр.
Ежик приготовил два больших мешка и объявил о трех чесательных днях в неделю. Шерсть Шиншилленка и Шпульки он складывал в один мешок, а тигрину в другой.
Тигру явно нравилось вычесывание, и он потребовал увеличить количество процедур до семи в неделю. А Шиншилленок и Шпулька, несмотря на приятные ощущения, боялись, что щеткина металлическая щетина попадет им в уши или глаза, поэтому не могли расслабиться и просто терпели.
Тем не менее, шерсти на полу стало встречаться намного меньше, а к началу более прохладного сезона у Ежика накопился огромный мешок тигриной шерсти и мешок чуть поменьше – с шиншиллячьей с вкраплениями ежиной шерсти с живота.
Ежик с Тигром посовещались, и вскоре по вечерам Ежик сидел у камина за прялкой и превращал клубы шерсти в аккуратные мотки. Потом он снял со всех мерки и начал вязать. Иногда Ежик увлекался, и в результате вместо элегантного свитера для Тигра выходила зимняя ночнушка с воротником-стоечкой. А вместо варежек для Шиншилленка и Шпульки вышли элегантные митенки до плеч. Были там и гольфы, которые задумывались носочками. И длинные шапки вместо небрежных беретов. И легкие пончо для почтовых птичек, которые летали с посланиями в заснеженные горы.
Когда шерсть закончилась, Ежик отложил спицы и посмотрел на распухшие лапы. Они болели, но Ежик представлял, как все обрадуются, и боль быстро уходила.
На следующий день он аккуратно развесил и разложил вязаную одежку и позвал всех на окончательную примерку.
Тигр нырнул в то, что предполагалось быть свитером, и замер перед зеркалом. Он стоял на нижних лапах, а подол приходился аккурат над когтями.
Шиншилленок натянул гольфы и митенки и разглядывал себя сверху донизу, не понимая, что думать. Но когда Шпулька оделась так же, Шиншилленок не выдержал и рассмеялся. Она посмотрела на него и тоже стала хихикать. А потом оба обернулись на Тигра и вообще упали на спину и начали кататься по полу.
Ежик помрачнел. Он думал, все обрадуются, скажут: «Какой ты чудесный, Ежик, что смог создать такие прекрасные вещи!». И вот теперь они все смеются над этими вещами, которые дались ему большими усилиями и стертыми лапами.
Тигр взглянул на Ежика и сразу все понял. Он протанцевал через всю комнату, крутнулся так, что подол ночнушки образовал круг, и сказал:
- Ежик, это самая чудесная ночная рубашка на случай холодных ночей! Мы с тобой пойдем в горы или поплывем на северный полюс, я возьму ее с собой, закутаюсь в нее, и она согреет не хуже печки.
Ежик перестал печалиться. Оказывается, он все хорошо связал, Тигру нравится. Вот и глупые шиншиллы перестали смеяться и тоже принялись прикидывать, куда они смогут надевать новые вещи.
А потом прилетели почтовые птички, примерили пончо и без всяких подсказок благодарно защебетали о том, как здорово, что теперь у них есть такие чудесные штуки, любая наглая чайка обзавидуется.
Ежик совсем утешился и позвал всех пить какао с зефирками. Звери, не снимая шерстяных обновок, сидели на террасе под лучами заходящего солнца и мечтали о том, что будет, если когда-нибудь наступит зима.
