Мне пять лет, наша семья переезжает в дом на Набережной, и я завожу первые знакомства во дворе с клюшкой в руках. Клюшка – пластиковая, шайба – пластиковая, мы возюкаемся у подъезда на хорошо утоптанном снегу.
Саратовский мальчик 1970-х, если он не играет в хоккей, либо серьезно болен, либо совсем уж ботаник. Вокруг него быстро вырастает забор отчуждения – может, и не высокий, но кому охота через него перекрикиваться. Если из-за Волги, из долгих, уползающих к Казахстану степей, приходит ветер, фонарь у подъезда скрипит зубами, а пустышечная шайба начинает метаться, как черная кошка.
Наши детские зимы в Саратове стояли холодные, и что такое «мороз пуще затрещал да сильнее защелкал», мы знали не по сказкам Александра Роу. В доброго дедушку, оставляющего под елкой приятные подарки в новогоднюю ночь, впрочем, я уже не верил: нетерпение проверило.
Огромный, почти в мой рост, Дед Мороз был выпотрошен мною утром 31 декабря 1973 года, пока родители отвлеклись на приготовление салатов. Я дернул деда за мешок – он оказался крепок; дернул сильнее («мы не привыкли отступать») – и полотняный мешок оторвался вместе с дедовой рукой, затрещала вся белая, в пол, шуба. Я продолжал в ужасе разжимать мертвую хватку дедовой руки (в киножурнале «Хочу все знать» такого не показывали), пока узел не ослаб и на пол не вывалилась – вместо обещанного подарка – гора конфетных фантиков. Их еще недавно собирала моя старшая сестра.
Предыдущее поколение на вопрос «Кем ты хочешь стать, мальчик?» гордо отвечало: «Пожарным!». Красные машины с лестницей на крыше своим боевым видом напоминали «катюши» – огненный символ Победы из фильмов про войну. Мальчишеский дух ликовал, слыша вой пожарных сирен: в серьезный бой идет суровая дружина!
Мы же все росли хоккеистами. Пластиковые хоккейные шлемы были привлекательней, чем блестящая каска пожарного, и мы выбрали другую «красную машину».
Я еще ни читать, ни писать не умею, только порчу книжные страницы каляками-маляками, а в моей зрительной памяти навсегда остались – вместе с Ильей Муромцем, летящим на красном коне над домами-теремами, Буратино и Мальвиной – хоккейные сценки из фотоальбома «58:9». Канадский вратарь Сет Мартин, стоящий на коленях после пропущенной шайбы. И Борис Майоров, хлопающий по плечу защитника Карла Брюэра (Тарасов звал его Бревером), – подбитый глаз Брюэра заклеен крест-накрест пластырем. В 1967 году в Вене наша сборная в пятый раз подряд стала чемпионом мира, выиграв все семь матчей с общим счетом 58-9.
В хоккей мы играли везде...