Даже если вы не имеете отношения к дизайну или искусству, то наверняка хотя бы раз в жизни встречали такое выражение как «прусская лазурь» (она же «берлинская»). История открытия этого цветного пигмента одновременно забавна и серьёзна - появился он случайно, но произвёл переворот в цветопередаче в начале XVIII века.
Предположительно, одним из вечеров 1706 года берлинский красильщик Иоганн Якоб Дисбах работал над производством красного флорентийского лака по своей авторской формуле, в состав которой входили железный купорос и поташ (карбонат калия). Когда последний компонент закончился, он приобрёл дополнительную партию у алхимика Иоганна Конрада Диппеля (того самого, который убеждал короля Фридриха I, что сможет превратить серебро в золото), в чьей лаборатории работал.
Придя на утро в мастерскую, Дисбах вместо красного цвета обнаружил необычный тёмно-синий. Пытаясь понять произошедшее, вместе с Диппелем они пришли к выводу, что такой эффект получился ввиду того, что в поташе оказалось костяное масло, которое алхимик пытался очистить для приготовления эликсира бессмертия, обещанного королю.
Два химика были приятно удивлены эффекту и слегка доработав формулу, несколько лет смогли держать её в секрете, а Диппель сколотил на Diesbachblau («синий Дисбаха» - первое название пигмента) неплохое состояние. И это логично: к началу XVIII века синие оттенки были очень дороги и позволить себе их использование могли лишь известные и богатые художники. Дефицит связан с тем, что основным компонентом для синих красок был лазурит, который добывали и перерабатывали в Афганистане, а поставки обходились очень дорого ввиду опасной логистики. Появление же синтетического синего сделало эти оттенки доступными, что в корне изменило цветность картин и икон.
В 1709 году немецкий медик Иоганн Леонард Фриш (член Берлинской академии наук) опубликовал научную статью о новом пигменте, назвав его «Прусская глазурь». В 1724 году англичанин Джон Вудворд в журнале Королевского научного общества Philosophical Transactions впервые опубликовал секретную формулу.
После этого началось массовое производство. Появилось множество названий, которые сейчас являются предметом споров о том, в Пруссии ли произведён «очень современный, глубокий, мощный и насыщенный цвет» (описание пигмента английским физиком Джорджем Филдом). Впрочем, все новые варианты написания всего лишь связаны с местом расположения, именем производителя или способом получения.
Например, «турнбулева синь» происходит от шотландской компании «Артур и Турнбуль». Под «парижской лазурью» предлагалась очищенная «прусская (берлинская) лазурь», которая являлась более светлой версией оригинала. Известны также такие лазури как: китайская, антверпенская, гамбургская, железная, милори, нойблау.
В итоге получилось множество оттенков, которые стали применять художники разного достатка, что было революцией синего цвета по всему миру. «Прусскую лазурь» можно встретить в работах художников, в том числе таких легенд как Пикассо, Ван Гог, Моне, Хокусай. Пигмент применяли в одежде, строительных и текстильных красках, посуде. Любопытно, что «прусский синий» использовали в Китае даже для того, чтобы перекрасить чёрный чай в зелёный.
Но наибольшей вклад в пропаганду этого цвета сделали, как и должно было быть, на родине – в Пруссии. Король Фридрих Вильгельм I, при разработке новой формы для армии, потребовал максимально использовать Preußisch Blau.
С формой же пришло и обесценивание «синего золота»: на рубеже XIX–XX веков цвет стали применять в производстве рабочей одежды, а позже и джинсов.
© Дмитрий Галлис
(Проект «Познавая Пруссию»).