События, из которых состоит жизнь
Из Калининграда от давнего моего друга Славы (теперь Вячеслава Михайловича) Карпенко, Председателя регионального отделения всемирного ПЕН-клуба и, главное, незаурядных дарований писателя, пришло прямо-таки волшебное сообщение. Кажется сдвинулась с места давняя моя мечта по-настоящему возвратить память о великом моряке и патриоте России Алексее Михайловиче Щастном. В журнале региональной культуры «Балтика» напечатан большой мой очерк о нём. И дело, повторяю с великим удовлетворением, сдвинулось в нужную сторону. Надеюсь, оно теперь завершиться так, как ожидается нами. Мы хотим, чтобы именем Алексея Щастного был назван один из кораблей Балтийского флота, который обязан ему своим спасением. Очерк мой и посвящён тому, как это произошло.
Лет тридцать назад узнал я это имя великого моряка и патриота России. Надо тут коротко напомнить, в чём бессмертный подвиг капитана первого ранга Алексея Щастного.
Троцкий подписывает «похабный» Брестский мир. В результате Россия должна уничтожить свои военные силы, в том числе и Балтийский флот, расквартированный на зиму в Финляндии. Уничтожения флота требует от Троцкого и Ленина кайзеровская Германия, которой эти персонажи обязаны своей властью над Россией. Германия, известно всем, финансировала большевистскую революцию. Полагают, что Троцкий в счёт долга хотел передать Балтфлот немцам. Во всяком случае, так думал командующий А. Щастный.
И вот он принял единоличное беспрецедентное решение: любым путем вырваться из ледяного плена, спасти флот от немцев и от Троцкого. Балтфлот в этот год зимовал в Финляндии, бывшей одной из губерний России.
Главная сложность заключалась в том, что раньше корабли в Балтике в таких условиях вообще никогда не ходили. Риск был огромен. И вот, в апреле 1918 года, в результате беспримерного «ледового перехода» из Гельсингфорса в Кронштадт сквозь льды, через мины удалось провести 259 кораблей и судов: из них 6 линкоров, 5 крейсеров, несколько десятков эсминцев, подводных лодок. Весь флот, не потеряли ни единого судна! Однако командовавший этим переходом адмирал Алексей Щастный был вскоре арестован и расстрелян. По злой иронии судьбы, человек, спасший от захвата немцами Балтийский флот, оказался первым лицом, официально осуждённым советским ревтрибуналом. Официальное убийство это и было спровоцировано Троцким, который в результате героических действий русского патриота оказался в идиотском положении перед немецкими кредиторами.
Вот из этих-то именно кораблей и развился нынешний наш военно-морской флот, празднующий ежегодно с таким размахом свой день. Ведь тогда, когда Алексей Щастный совершил свой подвиг, Черноморский флот уже был приказом тех же Ленина и Троцкого затоплен, все корабли Северного и Тихоокеанского флотов достались интервентам. Оставалось только это. И оно, всё это оставшееся богатство, прибыло в целости в Петроград.
Надо бы ещё сказать и вот о чём. Этот очерк я, прежде, чем его напечатали в калининградской «Балтике», посылал несколько месяцев назад в известный московский исторический журнал с хорошим названием «Родина», в котором состоял некоторое время в постоянных авторах. «Родина» не приняла рассказ о человеке, совершившем необычайный подвиг во имя Родины. В журнале не нашли признаков, по которым можно было достойно оценить жизнь и геройскую смерть русского патриота. Потом я узнал, что само слово «патриот» не приветствуется в журнале «Родина». Его, как выразился редактор, не употреблял Высоцкий, потому и редакции кажется оно сомнительным. Вт такая у нас теперь «родина». Ответа ждал месяца два, но так и не дождался. А мне-то казалось, что ценность русской истории и состоит в таких личностях, как беззаветный патриот Алексей Щастный, которому интересы Родины оказались дороже собственной жизни. Обидно стало за Родину. А недавно меня уведомили, что в моих услугах больше не нуждаются, Не знаю, что и думать. Может, я лишнее позволил себе в отношении Троцкого? Троцкий, у нас в Москве, становится всё более жертвенной фигурой. А какие кины о нём трогательные снимают! У меня начинают открываться глаза, и чем шире они открываются, тем меньшей становится боль этой постигшей меня утраты. Пусть она будет в моей жизни самой большой...