- Коленька, ну зачем? Зачем ты всё это делал? – вопрошала мама, стоя между Ниной Ивановной и директором школы в абсолютном непонимании, - можешь просто объяснить? За-чем? Сын геройски молчал, склонив свою почти лысую макушку. - А до этого – помните, мы с Вами говорили? – Нина Ивановна укоряюще посмотрела на мать, - он тогда иллюстрации в учебниках портил. Клеопатре усы пририсует, Джоконде папиросу… А Петру Первому гранату и пулемёт, но чтоб такое?! Сорванец шмыгнул носом в готовности заплакать, директор мягко погладил провинившегося по голове, его ладонь ощутила посреди лысой детской макушки островок пробивающейся поросли. - Николай, мы просто хотим знать, что с тобою. Откуда у тебя эта болезненная тяга. Может быть, ты просто нездоров? Понимаешь хоть, что у Клеопатры не было усов, что Джоконда не курила, а Пётр Великий знать не знал ни гранат, ни пулемётов. Ведать не ведал. Это тебе ясно? Понурое существо кивнуло. - А творишь такое зачем, ведь ты же советский школьник?! Скажи, не бойся