Основано на реальных событиях.
Ботинок опустился на едва схватившуюся за ночь корочку льда. Ирочка и Ксюша шли домой из школы. Второклассницы, обрадованные первым не крепким ещё морозцем ломали хрустящий под подошвами лёд, пачкали обувь в незастывшей под ним грязи и смеялись, смеялись от души. Смысла в их действиях не было никакого, но весело же, забавно!
– Жаль, что так мало дождей было, – посетовала Ксюша, с размаху опуская ногу на лужицу размером с десертное блюдце. – Совсем лужи малюсенькие!
– Да, – кивнула Ира. – Вот бы найти большую-пребольшую и ломать лёд пока ноги не заболят!
– Ага, классно!
Так они шли пока не дошли до большой улицы. Взрослые почему-то называли её проспектом, интересно почему?
– Ну пока, - махнула Ксюша рукой на прощание. – Увидимся в школе!
– Пока!
Подружка дождалась, когда станет поменьше машин и посеменила по зебре, похожая сзади в своём розовом пуховике на большую мультяшную свинку. Ирочка улыбнулась такому внезапному сравнению. На девочке был неопределённого цвета потёртый пуховик с чужого плеча. Ира помнила, как тётя Мая принесла его в большом шуршащем пакете и со словами «Ну-ка, прикинь» напялила на девочку. Пуховик оказался велик. Болтался на Ире как на вешалке.
«Навырост» - так взрослые часто говорили об одежде, да и об обуви тоже, и пуховик остался.
«Навырост» - потом сказали и о ботинках, которые сейчас Ира обтирала о подёрнутую инеем сухую траву. Только колготки, тоже ношенные, но почему-то очень полюбившиеся сразу второклашке были в пору… два месяца назад.
Завершался двухтысячный год. В школах ещё не ввели, вернее не вернули единую форму и каждый ходил кто во что горазд. Ксюша вот – всегда была одета с иголочки. Мама Ксюши преподавала хороведение в музыкалке, а Ксюша пела в мамином хоре. Не может же быть дочь учительницы одета в обноски.
На Иру одежду собирали по всем «детным» знакомым. Мама Иры была аспиранткой, успевшей к двадцатипяти годам обзавестись двумя дочками… и мужьями. Она весь день печатала что-то на машинке, потом принимала разных странных людей и снова печатала на машинке. А когда странные посетители задерживались допоздна Ирочка прикрывала голову подушкой, чтобы оградиться от создаваемого гостями шума.
Младшую сестрёнку Иры звали Ната. Ната была на редкость спокойным ребёнком, она не помнила отца, с которым мама развелась едва младшенькая появилась на свет. Не помнила скандала и как мама пробила папе голову скалкой, пока дядя Митя прижимал того к полу в квартире бабушки. Папа потом позвонил из больницы и рассказал, что ему наложили целых восемь швов. Ирочка не знала, как реагировать.
А дядя Митя очень скоро поселился в их квартире, позднее став маминым мужем.
Проводив Ксюшу взглядом Ира вздохнула и побрела в сторону дома. Ожидая, что её сегодня снова отправят за Натой в детский садик, потому, что маме и дядьМите некогда её забрать.
Проходя мимо магазина «Исток» Ирочка замерла:
Прямо напротив входа в палисаднике простиралась, поблескивая тусклой ледяной корочкой огромная лужа. Ну никак не меньше ОКИ соседа дяди Виталика! Ирочка перелезла через оградку, подошла поближе будто бы боясь, что лужа внезапно испарится. Тронула кромку льда носком ботинка. Та захрустела.
«Вот Ксюшка обрадуется! - пронеслось в голове девочки.
Она не стала ломать лёд, замечталась как назавтра приведёт сюда подружку, и они вместе станут бить каблуками по сероватому стеклу. А потом пришло осознание:
«А что, если кто-то найдёт эту лужу раньше?
Ирочка прищурилась размышляя. Спрятать лужу от чужих глаз не выйдет, а сейчас следом пойдут и другие школьники, Вадька, например. Этот противный мальчишка точно разобьёт такую большую корку. Не пройдёт мимо.
Скрепя сердце Ирочка всё-таки решилась сломать лёд сама. Она не стала топать по окружности. Прошла прямо в центр и трескула каблуком. Лёд на странность не сломался. Не хрустнул даже.
Ира поправила лямки тяжелого ранца (тоже с чужого плеча с какими-то дурацкими котятами, а Ира любит лошадок). Девочка снова замахнулась и ударила. Не ломается! Тогда Ирочка присела на корточки, затем разжавшейся пружиной взмыла в воздух и приземлилась вложив в удар вес своего маленького тельца помноженный на вес тяжелого рюкзака.
Подо льдом разверзлась зловонная яма, наполненная грязной водой, увлекая второклассницу за собой в пучину. Ира не успела вскрикнуть. В ботинки налилось холодной воды, куриный пух и перья, наполнявшие дрянной дешевый пуховик тут же напитались влагой и отяжелели, потянув ребёнка вниз. Ирочка попыталась схватиться за лёд, подтянуть себя, но какое там! Ботинки скользили по стенкам ямы, а позвать на помощь не было сил.
Прохожие шли мимо, делая вид, что спешат, не замечают того, что случилось. А Ирочка билась, боролась с утаскивавшей её на дно мутной водой. Наконец, один последний рывок и вот уже вроде чуть подтянуться – выберешься, но ботинок оскальзывается и над головой девочки смыкается муть.
– Ира…Ирочка, - откуда-то снизу зовут её ласково.
Девочка открыл глаза, прищурилась от яркого света. Не понятный свет вроде бы белый, но и серым кажется одновременно. Ира заморгала, давая глазам быстрее привыкнуть, поглядела вниз.
Ирочка находилась в странном месте. Вроде бы большое пространство, что хватает глаз, но сужается к низу как будто бы воронка, через которую бабуля переливала квас в бутылку из под колы. Из узкой части воронки высовывается по пояс тётенька. Очень красивая тётенька, но почему-то без одежды.
Сама же Ира словно парит в воздухе, хотя воздух густой и противный, словно холодный кисель. И плывут по тому киселю какие-то не приятные на вид ошмётки: мокрые бумажки, бычки, а это что за странный мешочек?
Тётенькины волосы золотистые, красивые, и сама она красивая, будто бы только что сошла с экрана телевизора. Из рекламы про шампунь с танцующим объёмом. Что бы это значило?
Плывут красивые волосы по противному киселю, пачкаются, оставляя свой танцующий объём где-то там в телевизоре.
– Ирочка, - зовёт красавица школьницу. – Ты плыви сюда, Ирочка!
И манит её тонкой белой рукой. Груди тётенькины колышутся, будто бы вздымаясь от дыхания. Но Ирочке кажется, что что-то не так.
– Что такое, Ирочка? – слегка сдвигает тётенька светлые брови. – Плыви же!
Не плывёт Ирочка, на тётеньку глядит. Та вдруг заводит руку вниз вглубь воронки, что скрывает нижнюю половину её туловища, а потом достаёт … что это? Томагочи! У Ирочки никогда не было этой модной игрушки, хотя мода на неё давно уж и прошла, но так ведь хочется заиметь своего собственного электронного питомца. Ну хоть ненадолго.
Тётенька протягивает второкласснице новенькую игрушку в упаковке, правла немного промокшей. Ирочка подплывает чуть ближе, уже тянется за желанным. Какие питомцы там есть? Вот бы была лошадка! Ирочка непременно выбрала бы лошадку. Но и дракончик пойдёт, почему нет? Почти коснувшись заветной пластиковой коробочки Ира отдёргивает руку.
Нет-нет –нет! У чужих брать ничего нельзя! Папа так говорил. Ох, когда же папа приедет? Мама говорит, что он уехал, что это на долго. Ирочка скучает.
– Может быть ты хочешь вот это? – в руках тётеньки внезапно появляется…АХ! Это же набор детской косметики «Маленькая фея»!
Вот здорово было бы иметь свою собственную косметику. Тут и духи, и тени для век…ух-ты! Даже помада! Совсем-совсем как настоящая. С цветом, а не этот противный бальзам для обветренных губ. Ира приближается ещё немного, но тут же в голове всплывает наказ папы, и девочка отстраняется.
– Что же, - тётенька похоже расстроена, что второклашке не приходятся по нраву её подарки. – может быть….
Томагочи и «Маленькая фея» исчезают и появляется красивый розовый пуховик – точь-в точь как у Ксюши. Нет! даже лучше, чем у Ксюши. А к пуховику ещё и красивые лакированные сапожки и шапочка-конфетка с самым настоящим норковым мехом! Ох! Как Ирочке хочется хотя бы примерить шапочку-конфетку. Такой в её дворе точно ни у кого нет. Такая есть только у Ксюши, она в ней прошлой зимой ходила. Красииваяя… Тяняет Ирочка ручки, вот уж совсем близко к тётеньке и к её подаркам, но внезапно кто-то тянет девочку вверх. За ручку ранца что ли? Рывок, ещё рывок и вот Ирочка уже на холоде, вся мокрая, перепачканная в ботинках, ранце и пуховике с чужого плеча. Откашлявается выплёвывая горькую протухшую воду, на над ней тётенька. Совсем не красивая, с угреватым лицом, с мышиного цвета волосами вся тоже мокрая и перепачканная в грязи.
– Ты как, девочка? – взволнованно спрашивает тётенька. – Ты далеко живёшь, давай я тебя домой провожу?
Ирочка откашливается и выплёвывает смешанное с грязной водой «Спасибо».
Мама как обычно была занята с гостями. В этот раз это были два препротивнейших полных усача, которые каждый раз курили на кухне и съедали всё варенье из вазочки. Мама даже не заметила, как Ира вошла в квартиру, хлюпая водой в ботинках. Сняла с себя тяжелую, мокрую одежду и повесила на верёвке над ванной, встав на её скользкие края. Ира сидела на унитазе, глядя как с пуховика, колгот, сарафана капает вода. Капли ударялись об эмаль с громким «плюх». С волос тоже всё ещё капало. Майка и трусы стали серыми от грязной воды и липли к телу. Ире не было холодно, Ире не было страшно… Пока.
Через несколько лет, будучи уже взрослой девушкой с кучей психотравм и комплексов Ира осознает, что из ста равнодушных на помощь ей бросилась всего одна. Та не красивая девушка с прекрасной душой.