Частая проблема в поиске информации о репрессированном — отсутствие важных исходных сведений: об отчестве, месте рождения или месте жительства, месте отбывания наказания, а также недостаток документов, подтверждающих родство с репрессированным предком. Без них сложно получить копии архивных материалов. Сбор этих сведений и первичных документов может занимать чуть ли не большую часть поиска. За годы существования Центра документации в Музее истории ГУЛАГа накопился опыт работы с такими историями.
Валерий, правнук Михаила Васильевича Серпецкого, знал только то, что его прадед был осужден в нынешней Орловской области и вернулся из лагерей. На консультации выяснилось, что в цепочке документов, подтверждающих родство, не хватает свидетельства о рождении деда, сына Михаила Васильевича. Без подтверждения родства получить копии следственного дела нельзя.
В таких случаях следует искать метрическую запись в областном архиве (в случае, если предок родился до 1918–1920 гг.) или запись о рождении в книгах ЗАГС (через ЗАГС или МФЦ). Бывает, что записи быстро не находятся, как в нашей истории. Тогда, зная, что в архивном следственном деле в графе «состав семьи» анкеты арестованного дедушка Федор Михайлович, скорее всего, указан как сын арестованного, мы написали об этом в самом запросе и направили его в архив УФСБ России по Орловской области. Это сработало.
Архив прислал справку с краткой выжимкой из архивного уголовного дела прадеда. Михаил Васильевич родился 30 сентября 1879 года в деревне Тюковка Зареченского сельсовета Новосильского района (тогда — Курской области), после окончания уездного училища работал учителем, а на момент ареста был пенсионером, членом колхоза «Новая деревня».
Семья была большая, но дети к тому времени повзрослели, жили в разных местах и работали. Анна — преподавателем в школе г. Спасска, Александра — зоотехником в Орловском райзо. Старшие сыновья обосновались в Горьковской области: Федор — механиком МТС на станции Шарья, Виталий — агрономом-преподавателем в колхозной школе. Только младший сын Семен еще учился в Воронежском мединституте.
Прадеда Валерия арестовали сотрудники Новосильского райотделения УНКВД в августе 1937 года, с началом Большого террора. Михаил Васильевич обвинялся в преступлениях по ст. 58-10 ч. 1: «Пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений, а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания».
Получив копии дела, Валерий рассказал:
Я сегодня получил бандероль с копиями архивных документов — тридцать листов! Просмотрел документы и так много узнал о своих родственниках! Я восхищен своим прадедом. В 1937 году ему было пятьдесят восемь лет. Он отбыл в исправительно-трудовом лагере все десять лет, которые ему присудили. Как он все это выдержал?!
Хотелось узнать о прадеде больше. При обыске у Михаила Васильевича изъяли паспорт и общую тетрадь с заметками — к сожалению, они не сохранились. Зато осталось удостоверение члена Новосильского уездного исполкома Совета депутатов от 1927 года. Валерий получил его копию.
Из протоколов допросов Валерий узнал о том, как жила семья прадеда до революции и в годы Гражданской войны. У прадеда и его отца с братьями и дядями было общее хозяйство с землями, лошадьми, коровами, овцами, сельской техникой. Имели батраков, при этом несколько взрослых человек из семьи обязательно трудились по подряду на плотницких работах, где также имели больше десяти наемных работников. Прабабушка была сельской повитухой — «бабкой», принимала новорожденных. Своим хозяйством прадед владел вплоть до 1929 года, когда оно вошло в созданный колхоз. В колхозе Михаил Васильевич руководил курсами политпросвещения и работал заведующим местной школы.
В деле нашлось упоминание о первом аресте Михаила Васильевича, о чем прежде семье не было известно. Оказалось, что в 1930 году прадед уже арестовывался органами ОГПУ с другими шестью фигурантами дела по обвинению в участии в эсеровской организации, но через двадцать дней всех освободили за недоказанностью вины. В 1935 году прадед был снят с должности заведующего школой. В 1937 году, спустя семь лет после первого ареста, следователь будто продолжил начатое:
Следствие располагает достаточными данными о том, что Вы в период с 1917–1918 гг. примыкали к партии левых эсеров.
Прадеда обвиняли в том, что, работая в деревне Подберезово учителем в школе взрослых, несмотря на запрещение убоя скота, он резал овец и «разлагал» колхозную дисциплину — видимо, исходя из левоэсерских взглядов. Прадед вины не признавал: «Овец не резал. Разлагательской работы в колхозе не проводил».
Обвиняли его в распространении троцкистских установок на крестьянских курсах взрослых, в «преступном» отношении к детям — запрете носить пионерские галстуки, в высказывании контрреволюционных взглядов по вопросу общего обучения и колхозного строительства. Припомнили и эпизод времен Гражданской войны:
В 1919 году, при нашествии белых в Новосильский район и в дер. Тюковка, Серпецкий М. В. принимал таковых в своем доме и оказывал им помощь в отборе лошадей у бедняков, получивших лошадей при разделе помещичьего имущества и скота.
У прадеда была другая версия:
Кто по фамилиям и чинам были белые — не знаю, зашли они ко мне и пробыли минут пять, посмотрели мою лошадь, которая оказалась для них не подходящей по возрасту, и пошли. Лошадь они тогда взяли у братьев Якушевых из числа доставшихся от помещичьего хозяйства.
Особой тройкой при УНКВД Курской области прадед Валерия был приговорен к десяти годам лагерей. Где конкретно Михаил Васильевич отбывал срок, Валерий точно не знал, думал о Колыме. Читая копии следственного дела, он сразу обратил внимание на два рукописных листа — письмо на имя «маршала СССР гражданина Берия». Обратный адрес на письме гласил: 8 ОЛП Устьвымлага НКВД СССР, Коми АССР, Железнодорожный район, поселок Вожаель, п/я 243/8.
Хочу узнать, что происходило с прадедом дальше,
— настаивал Валерий.
Отправили запрос в архив УМВД в Коми, на этот раз подтвердив родство полученной архивной справкой из орловского УФСБ с указанием состава семьи. Сведений о Михаиле Васильевиче не оказалось. Автоматически запрос Валерия сотрудниками МВД был перенаправлен в архив УФСИН России по Республике Коми в городе Емва. Пока шел ответ, по письмам выяснили, что сам прадед, находясь в лагере, и его родственники подавали жалобы с просьбой о пересмотре дела: в 1940 и 1945 годах.
… я вновь ставлю перед Центральными Судебно-следственными органами вопрос о своей гражданской общественной реабилитации, ибо инкриминируемых мне преступных действий против Советского государства я не совершал, а наоборот все свои силы, знания, житейский опыт отдал делу укрепления нового общественного строя, возникшего и расцветшего на моей родине. Это не пустая фраза, а реальная действительность — подкрепленная многочисленными фактами и всей историей жизни, честного труда рядового советского интеллигента — выходца из трудной, крестьянской среды. (…) Можно ли считать справедливым, что я, учитель с 35-летним стажем, член профсоюза с 1918 года, экстерном получивший образование, а последнее говорит, с каким трудом мною пробивалась дорога в жизнь, — нахожусь в заключении? Вся жизнь моя связана с родным народом, его просвещением…
На все заявления Серпецких пришли отказы.
Из Емвы наконец пришло письмо с архивной справкой и копиями учетных карточек на осужденного, а также сообщение, что личное дело Серпецкого М.В. было уничтожено по акту отбора в мае 1960 года, когда истек срок хранения дела. Так стало известно, что по освобождении 5 августа 1947 года прадед Валерия убыл домой, в Орловскую область. Прабабушка Марфа Ивановна, жена Михаила Васильевича, скончалась в 1947 году, но застал ли он ее, сейчас можно узнать только по документам. Дети на тот момент разъехались: Анна работала педагогом на Камчатке, Александра — товароведом Казанского Облпотребсоюза, Семен выучился и стал военврачом-орденоносцем, старшие братья продолжили работу агронома и военного инженера.
Валерий на встречах в Центре документации не раз рассказывал историю о том, что у бабушки Марфы Ивановны дома всегда висел мешочек с сухарями. Она регулярно обновляла их, меняла на свежие. Но он всегда висел — на случай возможного ареста.
Михаил Васильевич вернулся из лагеря и жил сначала дома, затем у своих дочерей. Позже сын Федор, дедушка Валерия, забрал его в Москву, где прадед и умер в 1963 году. 31 января 1994 года Серпецкий Михаил Васильевич был реабилитирован.
После ознакомления с архивными материалами старший сын Валерия тоже заинтересовался семейной историей. Теперь в планах поездка в Орловскую область — родные места, где жили Серпецкие, — и обязательное посещение краеведческого музея и местного архива.
Я много узнал не только прадеде Михаиле, но о других своих родственниках, и теперь надеюсь узнать еще больше!
— радуется Валерий.