Созерцание мира дхарм на пушкинской площади.
После пяти рюмок текилы, принятых в “Ти-Джи-Ай Фрайдис” в ходе диспута, посвященного обсуждению просмотренного в “Киномире” фильма “Армагеддон” с Брюсом Уиллисом, перед выходом в “Пушкинский” на “Люди в черном”:
...“Холодный осенний дождь, неторопливо-затяжной, замазывал влажной серой пеленой пушкинскую площадь и одноименный памятник.
Давным-давно Дантес произвел свой роковой выстрел.
Пуля, которой он выстрелил, пока лежала в коробочке покрылась тонким слоем какой-то странной плесени, появившейся после удара молнии в арсенал: тяжелый свинцовый шарик покрыли неразличимые человеческим глазом микро-деревья, на нем появились микро-лилипутские города, изобрели микро-колесо, микро-порох, микро-поэзию, микро-гордость, родился микро-Дантес и выстрелил в микро-Пушкина малюсенькой пулькой. И, представьте, не попал. Маленько промахнулся. Специально. Добрый такой микро-Дантесик. Большой ценитель микро-поэзии. Высокая культура плесени.
Но, правда, еще в полете была та Пуля Из Коробочки, на которой все это произошло.
В полете также и наша большая круглая родина, на которой для Пули Из Коробочки выросла такая гениальная мишень. Представляете - стоит такой Талантище, Человек-Эпоха, можно сказать - Глыба, и даже не просто глыба, а целый А.С. Тер-Оид, и даже не просто астероид, а целый сам себе памятник, и думает: “Во попал! Как банально. Из-за красотки сейчас “маслину” словлю. Ну ладно Лермонтов - военный. Но я-то! Я-то куда полез?! Я ведь даже стрелять не умею!” .
А ему навстречу, тем временем, из короткого гладкого ствола целая Цивилизация летит. И ихний микро-Директор микроНАСА докладывает ихнему микро-Президенту: “Мистер Президент. Мы “попали”. Армагеддон пришел нам всем, откуда не ждали. Астрономы наши не врут - на нас падает огромная Глыба из Камня (откуда). И даже не просто глыба, от которой уже откололось все лишнее, а целый астероид, от которого откололось все лишнее. И даже не просто астероид, потому что эта глыба из камня (из чего) настолько велика, что даже и сказать нельзя определенно - она это на нас падает или мы на нее”.
...Внезапно дождь прервал свое заунывное моросение и в прогале между облаков показался клочок синевы. Оторвав пьяные глаза от каменных кудрей африканского вождя русской поэзии я засеменил к фасаду кинотеатра, где возле касс меня ожидала промокшая до нитки молодая жена. Молодая и красивая. Однажды, выходя утром из подъезда несколько раньше обычного я чуть не налетел на ее мужа-омоновца, вернувшегося из командировки на неделю раньше. Задержись я хоть на минуту - и мне пришлось бы разделить судьбу великого поэта. Только памятников бы не было. Именных площадей и кинотеатров - тоже. Скромный холмик земли и стакан водки от соратников по литературному цеху. Это ведь Пушкина простой пулей нельзя “завалить”. Нужна пуля полная жизни. Пуля-Цивилизация. Пуля-Культура.
Пушкин велик. Пушкин огромен, словно небо. И мы в него обязательно попадем. Так или иначе”.
Всемирная история. Казино “Шангри ла”.
Кинотеатр “Пушкинский”. Конец 90-х ))
......
- Чего только не найдешь в архивах, да? )) Что то кушать захотелось... Кипяток в кулере еще есть? А то термос уже пустой. Где тут печеньки... Или бутербродик? ))
О... Еще на ту же тему... Надо почаще в архивы заглядывать ))
...
...Пуля-Культура. Которая не просто убьет, но с почестями похоронит и возведет в герои, “раскрутив” его как знаковый лейбл национальной духовности. Посмертно. Что, видимо, является непременным условием этой технологии. Технологии производства морально-эстетических ориентиров в системе устоявшихся ценностей (что-то вроде дорожных знаков, придающих движению гармонию и порядок).
Живой же Символ - может все испортить своим не соответствующим ореолу поведением. В этом смысле - смерть Пушкина - это гарантия инвестиций государства в производство такого символа, а то, что она стала результатом не старости, но попытки отстоять свою честь - добавляет символу привлекательности и, следовательно, эффективности.
Хотя, возможно, все было проще и скучнее: дерзкий поэт не понравился царю, т.к. последний был не настолько туп, чтобы в процессе их личного общения не почувствовать себя косноязыким невежей. И царь его “заказал”. Чтобы Пушкин, у которого насчет царя могло сложиться аналогичное впечатление, не смог, будучи навеселе, это впечатление распространять среди высшего сословия, члены которого, кстати, общаясь с Пушкиным, могли оказаться в похожей ситуации. Да еще, представьте, в присутствии дам. Такого позора и унижения высший свет не мог терпеть долго.
Так что это вполне мог быть коллективный, если хотите - социальный, заказ, который мог быть молчаливо одобрен царем, давшим понять своему окружению, что разделяет беспокойство столичной общественности по поводу слишком вольного поведения поэта, и ее же недоумение - как это до сих пор не нашелся смельчак, который бы поставил на место этого выскочку, взявшегося прилюдно переострить всех достойных мужей столицы.
В любом случае такой “заказ”, вероятно, соответствовал настроениям и ожиданиям большинства мужской части столичного “высшего света”. Это был скорее вопрос времени, чем дело случая. Пушкин сам, своим пренебрежением к самолюбию не столь талантливых в красноречии, но от этого не менее достойных соседей по социальному слою накликал беду на свою голову. Ссора с Дантесом пришлась как нельзя кстати. И вполне возможно, что она была спровоцирована последним по заказу сильных мира сего.
Быть в России, да и не только в России - одинокой “белой вороной” - это занятие не только неблагодарное, но и бессмысленное, если, конечно, оно в принципе не может привести к переходу системы в новое качество. А это возможно только в случае, если количество “белых ворон” растет и приближается к некой “критической массе”.