Вступление.
Если бы в шестнадцать лет вы мне сказали, что лет через пятнадцать-двадцать я буду взахлеб читать исторические очерки, изучать планы расквартирования солдат Русской армии в Вильнюсе, или с головой погружусь в принципы передачи Митохондриальной ДНК (да-да, вы не ослышались!), я бы рассмеялась! Но именно тогда, на пороге нашей квартиры появилась «неизвестная мне ранее» тетя Люда с огромным свертком ватмана.
-Познакомься,- сказал папа, -это моя двоюродная сестра, Людмила!
В моей голове судорожно работали неокрепшие нейронные связи. Родственников было очень много. У папы было три брата и две сестры, почти у всех по двое детей, а у некоторых детей свои дети. И это только родные, а тут еще двоюродные!
Тетя Люда оказалась очень приветливой, веселой женщиной, много и громко говорила, иногда прерывалась, чтобы сделать глоток чая.
-А ты знаешь, деточка, что в тебе течет не только казацкая, но и немецкая кровь?- спросила она, в очередной раз, отпив из фарфоровой кружки.
-Да! – ответила я. – Мне папа рассказывал, но ведь немцы в роду были очень- очень давно!?
-Как раз-таки нет! Бабушка твоего папы, Софья – немка, лютеранского вероисповедания!- воскликнула она, увидев заинтересованность в моих глазах. – Вот, посмотри, это она! Тебя ведь назвать хотели в ее честь, ты разве не знаешь?!
И она развернула тот самый сверток, с которым появилась у нас на пороге. На нем было «семейное древо», и на меня смотрели Софья и Анна, Фридрих и Пауль… Взгляд прапрабабушки Елизаветы Андреевны вообще «ввел меня в ступор». Я тогда даже подумала: — «Встреть я ее в жизни, наверняка начала бы заикаться и прятать глаза».
Было еще много других родственников. О некоторых я совсем ничего не знала. Некоторых иногда вспоминал папа, рассказывая о своем босоногом детстве.
Фотографии были сделаны в конце 19-го - начале 20-го века, в Троицке, в фотоателье Зенона Станиславовича Пржелясковского (к нему мы еще возможно вернемся).
В тот день мой мозг, конечно, не принял и трети информации. Тем более, и без того содержательный рассказ сопровождался просмотром фотографий, и глаза перескакивали с одного портрета на другой, пытаясь найти знакомые черты.
С тетей Людой мы, к сожалению больше никогда не виделись, но она смогла зародить во мне интерес к семейной истории. Полетело время: институт, замужество, рождение сына, работа. Когда забеременела второй дочерью, и стало больше времени, начала чаще заезжать к папиной маме, Евдокии Ивановне. Это был человек с потрясающей памятью. В свои восемьдесят шесть лет, она помнила каждого человека на фотографии, помнила подробности из их жизни. В очередной раз, приходя к ней, я брала с собой фотоаппарат, чтобы переснять некоторые фото и послушать ее рассказы… Так и началась моя тяга к познанию истории семьи. Продолжение следует.