Свекровь виновато опустила глаза и подумала: «Скоро ваш брак рухнет». Но надо было действовать постепенно, иначе ничего не получится. И она начала приводить в действие свой коварный план, втираясь в доверие к глупенькой Вале.
Невестка, конечно, была ошеломлена. Они с Мишкой жили уже пять лет — и за все эти пять лет свекровь не снизошла до Вали. Даже на свадьбу не приехала, мол, не будет она признавать этот брак. За что она так взъелась на Валю, не понимал никто.
Миша возмущался:
— Я всё понимаю, это мама. Ничего плохого говорить не хочу. Но зачем она так от тебя нос воротит? Как будто сама голубых кровей! Швея как швея, не белоручка. Что ж такого ужасного в твоей профессии?
Валя мрачно смотрела на Мишу:
— Да как ты не поймешь. Для нее быть дворничихой — стыд и срам. Швея звучит гордо. А профессией дворника школьников, знаешь ли, пугают. Неужели она тебя не пугала?
— Конечно. Кто плохо учится, станет дворником. Она забыла продолжение.
— Какое продолжение? — спросила Валя.
— А кто учится хорошо, женится на хорошенькой дворничихе, — рассмеялся Миша.
И Валя тоже усмехнулась вместе с ним.
Мишка — жених завидный: отучился на экономфаке, открыл свой бизнес. И симпатичный — высокий сероглазый шатен. Валя как увидела его, сразу приметила. Нельзя сказать, что сразу влюбилась, — она была девушка осторожная, чувства в ней не вспыхивали за мгновение, а скорее медленно разгорались.
Кроме того, она знала своё место — кому нужна дворничиха? «Бред какой-то», — подумала Валя и продолжила убирать двор.
Чего Валя не понимала, так того, что она очень красива. Красива невероятной, исконно русской красотой. Про таких говорят «кровь с молоком» — румяные щеки, белая кожа, русые волосы до пояса, синие глаза с пушистыми ресницами. И даже когда она в теплых сапогах да черной безразмерной куртке сметала осенние листья в кучу, всё это у нее получалось грациозно. Невозможно было не заметить Валю. Вот Миша ее и заметил.
Валя не была глупой, но осталась необразованной — мести дворы пришлось, чтобы помогать матери. Дело в том, что семья у них была многодетная, целых пять ребятишек, потому что, родив близнецов Валю с Олей, мать неожиданно забеременела через пять лет и родила уже тройню: Сашу, Гошу и Алёшу. Отец запил, а потом и вовсе ушел от них, не потянул, не был готов кормить всю ораву. Мать получала пособия, бралась за любую работу, но нигде толком работать не могла, пятеро детей, по дому много забот. Соседи и друзья помогали как могли, мамина мама — Валина бабушка — приехать была не готова, но посылала деньги. Так и дети доросли до школы, а потом всё сложилось нестандартно.
Непутёвая Оля, двоечница и оторва, после девятого класса уехала в Москву, перебивалась какими-то сомнительными подработками и изредка писала, что всё хорошо, но денег мало, прислать нечего.
Валя была одной из лучших учениц в школе, но после девятого класса ей тоже пришлось уйти, она не позволила растить в нищете. Потом жалела, что не пошла в техникум, поучилась бы немного, смогла бы больше зарабатывать. А тут без опыта надо было найти что-то без непристойных предложений и криминала. Надо сказать, в ее городишке таких вакансий было немного. А вот в дворники ее взяли без вопросов. И зарплата оказалась не такая маленькая, как она думала.
Вот она и убирала дворы, собирала мусор, чинила иногда неисправные качели, хотя это не была ее работа. Но детишки же хотят качаться, а руки у неё росли откуда надо, а не как у большинства.
Деньги отдавала матери, жили голодно, но дружно. Зло время. Вале уже стукнуло 20. Мужчины замечали ее красоту, клеились, но она оставалась неприступна. Ей никто не нравился.
А потом в её жизни появился Мишка.
Он был какой-то родной, она чувствовала себя в безопасности, когда с ним говорила. Он ее понял, разговорил, отогрел. И она понимала, что влюбляется не на шутку.
Да и сам Миша влюбился по уши. Расспрашивал ее о жизни, шел на контакт, захотел познакомиться с ее мамой. Валя чувствовала себя Золушкой, которая встретила своего принца.
Дальше — больше. Миша стал помогать ее матери и приносил продукты. Какие-то фрукты Валя впервые увидела в пакетах, которые приносил Миша. Киви, например. Он покупал Саше, Гоше и Алёше книги и одежду (мальчуганам уже исполнилось четырнадцать), держался с ними по-доброму. От Вали он был без ума. И никто не удивился, когда Мишка сделал предложение.
Никто, кроме Агнии Михайловны
Агния Михайловна была матерью Михаила. Ненаглядного сына она любила самой нежной материнской любовью. Гордилась каждой его пятёркой, каждым достижением. Для нее не оказалось неожиданностью, что Миша уже к двадцати семи годам стал владельцем успешного бизнеса.
Когда появилась Валя, Агния Михайловна попыталась понять сына. Но преодолеть себя не смогла. Ее гениальный мальчик нашел себе какую-то дворничиху, которая и школу-то не окончила!
«Это просто кошмар! — только и повторяла про себя Агния Михайловна. — Невыносимо!»
Она была женщиной достаточно воспитанной, чтобы не устраивать скандалы. Один раз встретившись с Валей, она предпочла больше никогда ее не видеть. Ей не хотелось признавать очевидное: Валя настолько красива, что она может хоть дворы мести, хоть канализацию чистить, мужики будут складываться в штабеля у её ног.
Валя была гораздо красивее, чем Агния Михайловна в молодости. И тем более сейчас. И простить это было невозможно.
На свадьбу Агния Михайловна не пришла и пять лет делала вид, что Вали не существует. Свекровь была достаточно умна, чтобы не портить отношения с сыном, и не говорила прямо гадости о невестке. Но все предложения зайти в гости она отклоняла под тем или иным предлогом, сбрасывала звонки Вали, которая пыталась наладить отношения, и сама, разумеется, никогда не звонила.
Эта Валька-дворничиха раздражала её до глубины души. Можно было бы смириться с её необразованностью, если б она не была такой красавицей. Серую мышку она б, может, со временем научилась бы жалеть. Валю жалеть она не могла. Агния Михайловна ждала возможности разлучить сына с ненавистной невесткой.
И такая возможность представилась.
Прошло пять лет со свадьбы. И вдруг Агния Михайловна узнала ровно то, что ей нужно. У нее появился небольшой рычаг, которым она могла бы разрушить семью Вали и Миши. Только надо действовать хитро. Сначала надо приехать в гости.
— Вы о нас не вспоминали раньше. Что вам нужно? — сузила красивые синие глаза Валя, когда Агния Михайловна вошла в прихожую.
— Дочка, я пришла просить у тебя прощения. Давай поговорим откровенно. Если захочешь. Знаю, могла бы позвонить, но я решила по старинке зайти в гости. Можно мне пройти?
Валя всплеснула руками:
— Да-да, проходите. Здесь у нас кухня. А вот ваши внучки: Алина, Арина, Акулина.
Свекровь знала, что Валя родила тройню, как мать. Но в отличие от отца Вали Мишка был только рад трем дочкам, холил их и лелеял, скупал платья и кукол, благо, зарабатывал более чем достаточно.
«Какое неприятное имя — Акулина! Девочку в школе же засмеют», — подумала пожилая женщина, проходя на кухню. Но ее план не включал в себя ворчание. Сегодня она должна завоевать симпатию невестки или хотя бы уменьшить неприязнь, если она есть. Ведь она сможет разлучить мужа с женой, только если Валя начнёт ей доверять.
Агния Михайловна и Валя поговорили по душам. Или так только казалось. Свекровь объяснила, что всегда действовала из лучших побуждений и что хотела Мише самого лучшего. Поэтому и не принимала их брак. Но теперь она видит, что семья крепкая, с детьми, надо зарыть топор войны.
Свекровь умолчала, что завидует Валиной красоте и что с радостью посмотрит, как детей Миши будет растить другая женщина. Не такая ослепительная, зато с высшим образованием. Эта женщина, безусловно, поменяет имя этой Акулине, деревенская кличка какая-то.
Валя поверила, что свекровь искренне хочет помириться. Она угостила ее всем, что было, а было у них много всего, холодильник ломился от колбас, красной рыбы и импортного шоколада.
Как же она была рада — наконец у девочек появится вторая бабушка! А любимый Мишка перестанет переживать, что с матерью отношения ухудшились. Всё складывалось как нельзя лучше.
Агния Михайловна стала приходить всё чаще и чаще, пока не совершила первый пробный удар. Она улучила момент и брызнула дорогими духами «Шанель» на рубашку сына, которая висела на стуле. Предварительно она проверила: у Вали стояло много люксового парфюма на трюмо, но «Шанели» не было.
Вечером Валя почувствовала незнакомый запах духов. Женских. Принюхалась — пахла рубашка мужа. Валя ревнивой не была, ей сначала даже в голову не пришла мысль о любовнице. Но настроение испортилось, Валя даже и не поняла, почему так случилось.
А еще через неделю она обнаружила валяющийся под креслом конверт, как будто выпавший откуда-то. Она подняла его, конверт был распечатан, а в нем лежала розовая бумага, надушенная теми же самыми духами, которыми пахла рубашка Мишки.
На бумаге было написано:
Горячо целую и жду нашей следующей ночи.
Валя впервые за долгое время не знала, что делать. Она решила обдумать случившееся и пока не говорить ничего мужу. Правда, совсем скрыть перемену в настроении она не смогла: то проливала чай на скатерть, то шарахалась от Мишки, когда тот хотел ее обнять.
На следующий день пришла свекровь. Увидев, что Валя сама не своя, она выложила свой козырь. Она долго его берегла, потому что сам по себе он был не очень убедителен. Ей пришлось сначала посеять в Вале подозрения с этими духами и письмом. Теперь фотография должна была укрепить ревность и стать причиной ссоры, а может, и развода.
А на фотографии был Мишка, который тепло обнимал какую-то крашеную блондинку. Детектив, которого Агния Михайловна наняла, чтобы тот следил за сыном в офисе, долгое время ничего стоящего не приносил.
Но блондинка была эффектная, а объятие, хотя и не выглядело страстным, было слишком уж крепким, так коллег не обнимают. Разве что очень близких друзей, но вряд ли эта блондинка была его закадычной приятельницей.
— Оля? А Олька тут что делает?
— Какая Оля? — Агния Михайловна удивилась.
— Сестра моя, близняшка. Она за ум наконец взялась, работу хорошую нашла в Москве. Недавно в гости приезжала, к Мише в офис как раз ездила. Он ей документы помогал заполнить для крупной сделки.
Агния Михайловна разозлилась, все ее старания зря:
— Может, эта твоя Оля Мише и написала письмо? Смотри, как он ее обнимает!
— Никак не обнимает, как свояченицу просто, — возмутилась Валя. — Постойте. Я ведь не говорила вам про письмо…
Надо ли говорить, что больше Агнию Михайловну в своем доме Валя видеть не желала. Но свекровь так и не оставила мечты разлучить сына с этой дворничихой.