Как писатель должен читать?
Читаем мы поспешно, невнимательно, почти так же невнимательно, как едим.
Невнимательная, быстрая еда вредна.
Вредно и невнимательно читать.
Хороших книжек, таких книжек, которые непременно нужно прочесть, очень немного, а мы прочитываем их наспех, и потом у нас есть ощущение, что мы их уже знаем. Мы портим себе чтение. Читать нужно медленно, спокойно, без пропусков, останавливаясь.
Если вы хотите стать писателем, вы должны рассматривать книгу так же внимательно, как часовщик— часы или шофер — машину.
Машины рассматривают так: самые глупые люди подходят к автомобилю и надавливают грушу гудка — это первая степень глупости. Люди, немножко умеющие разбираться в машине, но переоценивающие свои знания, подходят к машине и переводят рычаг перестановки скоростей—это тоже глупо и вредно, потому что нельзя трогать чужую вещь, ответственность за которую лежит на другом рабочем.
Понимающий человек осматривает машину спокойно и понимает „что к чему“, для чего у нее много цилиндров и почему у нее большие колеса, и как у нее стоит передача, и почему зад у машины острый, а радиатор не полирован.
Вот так нужно читать.
Нужно прежде всего научиться расчленять произведения.
Сперва самым простым способом отделить описание природы от характеристики героев, затем писатель должен посмотреть, как говорят герои: монологами, т. е. говорит ли один долго, или они перебрасываются фразами, посмотреть, как связан разговор какого-нибудь героя с его характером.
Посмотреть, где завязка произведения, с чего начинается история, развитие которой представляет пружину, ведущую весь роман. Посмотреть, сразу ли развязывается эта история. Посмотреть, есть ли вставные истории и как сделана развязка.
Вот эта исследовательская работа над чужим произведением очень важна для того, чтобы писатель мог сохранить свою самостоятельность.
У нас есть молодые писатели, которые боятся читать других писателей, чтобы не начать им подражать. Это, конечно, совершенно неправильно, потому что писать вообще без всякой формы нельзя.
Всякий способ начала литературного произведения есть уже результат опыта тысячи людей до нас.
Существует легенда, что один царь хотел узнать, какой язык самый древний. Для этого царь взял двух младенцев и отделил их от всех людей, только один пастух приносил им хлеб. Когда эти дети немножко выросли, то они встретили пастуха криком: „Бегос, бегос", что по-фракийски значит хлеб. Тогда решили, что самый древний язык—фракийский, но дело в том, что если к этим самым младенцам приходил пастух, то, очевидно, недалеко были и козы, и возможно, что дети кричали не слово „хлеб",, а подражали крику коз.
Так подражает крику коз тот писатель, который хочет себя отделить от всех других писателей и писать самостоятельно; он тоже подражает, но только подражает худшему.
Если читать других писателей не отчетливо, не расчленяя, то непременно будешь им подражать, при чем сам этого не заметишь.
И те рукописи, которые в редакции бросают в корзину, больше похожи на чужие литературные произведения, чем те, которые печатают.
Велосипеды делают сериями, одинаковыми. Литературные произведения размножают печатанием, но каждое отдельное литературное произведение должно быть изобретением—новым велосипедом, велосипедом другого типа. Изобретая велосипед, мы должны представить, для чего на нем колеса, для чего на нем руль. Отчетливое представление работы другого писателя позволяет вам не списывать его, что в литературе запрещено и называется г. лаги г. том, а использовать его метод для обработки нового материала.
К плагиату, т. е. к заимствованию чужой формы, молодые писатели очень склонны, и даже такие писатели, которые потом становятся хорошими.
Первые детские работы Лермонтова представляют плагиат из работ Пушкина, из поэмы Пушкина „Кавказский пленник".
Молодые писатели из провинции постоянно присылают самые известные вещи в редакцию, незначительно только их переработав. И это не от нечестности, а оттого, что они воспринимают это литературное произведение целиком и, желая написать что-нибудь сами, повторяют чужое, переменив только фамилии. Поэтому для сохранения своей писательской оригинальности надо читать не мало, а много, но читать, расчленяя чужое произведение, исследуя его, стараясь понять, для чего написана каждая строка и на какое воздействие на читателя она рассчитана.
