Наташа сегодня сама не своя, как ни от мира сего: рассеянная, глаза бегающие.
В обед нам удалось поговорить без лишних ушей и глаз.
- Что-то случилось? – интересуюсь.
-Да… - Наташа попробовала отмахнуться, затем наклонила голову так низко, что волосы упали на лицо.
- Наташ ты чего? Что-то серьезное? – понимаю, что смешливая еще вчера, коллега на грани.
- Оль, понимаешь, я призрака видела… Не в буквальном смысле, конечно, просто кошмар моего детства. – Наташа подняла голову. – И юности…
Коллега вздохнула и поведала:
- В детстве, во дворе, мы всегда играли одной большой толпой, родители за нами не ходили гуськом, как современные мамаши. Любили собираться в палисаднике, нам было лет от восьми до двенадцати. Сооружали шалаши, играли в казаки-разбойники, в общем все как у всех. Была в нашей банде девочка, милый мотылёк. Мама у нее хирург, и, я так понимаю, часто рассказывала дочери про человеческое тело. Вот этот мотылек, а звать её Милка, как-то приходит и спрашивает нас, кто хочет испытать непередаваемые ощущения? Ну мы то, глупые, руки тянем. А Милка тогда ко мне подошла и говорит, чтоб я расслабилась, потом нажала на вену на моей шее, я вырубилась. В себя прихожу, ощущения странные в голове гудит, но приятно. Таким образом она это всем продемонстрировала, кто был с нами в халабуде в тот момент. Мы дружно признали, что кайфанули. А Милка смотрела на нас и улыбалась, затем произнесла, что мы даже не представляли, что были на волосок от смерти. Думали шутит. Позже я узнала, что она нам пережимала сонную артерию. В другой раз показала, как пережать руку жгутом, конечность начинает опухать, затем, когда жгут снять, опять можно испытать те же приятные ощущения покалывания в руке, когда кровь начинает циркулировать по телу. Мы, всё о чем Милка рассказывала, на себе испытывали, а однажды она решила показать, где у человека «Самая болевая на свете точка». Мы собрались в круг. Милка пригласила Серёгу и встала с ним в центр круга. Попросила расслабиться, а мы должны были наблюдать и запоминать, чтоб стать непобедимыми в любой драке. «Будет больно, но недолго. Будут звездочки в голове» - сказала она это уже Сереге. Далее со всей дури заехала ногой парню в живот, как нам показалось, на самом деле в солнечное сплетение. Серега покачнулся, стал глотать воздух ртом и упал. Всё… Ему было одиннадцать. Дальше, как в каком-то киселе: приехали врачи, Серегу накрыли простыней, затем приходили полицейские всех опрашивали, еще долго вызывали нас в участок. Милку поставили на учет в детскую комнату милиции, как нам поведал участковый. Её мы долгое время не видели, года четыре, наверное, точно. Мы строили догадки, что она в тюрьме, затем, что переехала, а потом и вовсе забыли о ней, лишь изредка вспоминали Серегу.
Как-то, учась уже в выпускном классе, я встретила маму Милки во дворе дома. Думала почудилось, ан нет… Затем из подъезда вышла она… Собственной персоной. Милка, даже поздоровалась со мной. А вечером подкараулила в коридоре и спросила, как мы тут живем. Я ответила, что нормально, спросила, где она пропадала. Милка сказала, что в Америке жила все это время. На берегу океана, в бунгало. Школу закончила экстерном и даже успела поработать официанткой в кафе. Короче наплела с три короба… Мы понемногу общались с ней с тех пор, про тот случай не вспоминали.
Милка, как и прежде, жила с мамой этажом выше. Я часто видела, как она курит на балконе, а затем стала наблюдать, на нашем балконе бычки. Думала ветром занесло… Как-то «ветром принесло» не потушенный окурок. Я схватила его, потушила, затем увидела, что сверху мне машет Милка и ржет. Спросила, зачем она это делает, та только улыбалась. Я рассказала маме об этом случае, а она ответила, что примет меры. И приняла… просто застеклила наш балкон и поставила сетки, чтоб бычки не залетали к нам. Милка продолжала курить и выбрасывать бычки уже просто на газон, как-то один попал на сухую траву и она вспыхнула. Пламя быстро пребралось на соседнюю вишню, а от него на бельевую веревку, на которой сушили половики местные старушки. Пламя, конечно потушили, слава Богу обошлось. Но с тех пор я Милку обходила дальней дорогой, иногда видела её во дворе, изредка кивала, в знак приветствия. А лет в девятнадцать я узнала, что беременна от бойфренда… Я была студенткой, и ребенок не входил в мои планы. С дуру рассказала об этом давней подруге, а та проболталась Милке. Просто между делом, передала информацию, как сплетню. Вечером та ко мне пожаловала. Говорит, ты ж помнишь, что моя мама врач, я могу тебе помочь. Я, дура, согласилась. На следующий день она достала ключи от нашего подвала и мы пошли с ней туда, она мне какие-то таблетки дала, сказала, чтоб я выпила и зародыш сам выйдет из меня… Короче там страшно все было. Я таблетки выпила, а они какие-то галюциногенные оказались, я приход словила, обмякла, а Милка начала меня ногами в живот бить… Не помню, как я выползла из подвала, вроде дворник наш туда наведался, невовремя для Милки, за инструментом, что ли… В общем с тех пор я не могу иметь детей, написала заявление на неё, было долгое разбирательство. С себя, конечно, вины не снимаю. Я еще, когда лежала в палате, узнала, что Милка со справкой и ответственности за все деяние не понесет. Но, как сказать… В психушку она попала, впрочем, как оказалось, не в первый раз уже. Помнишь сочинение про жизнь в Америке? Отдыхала она совсем в другом месте, как оказалось, а матушка её каким-то образом определила в Кировскую психушку, если не ошибаюсь, и сама там жила пока та лечилась.
В общем последние восемь лет я стараюсь забыть, что было. Закончила институт, вышла замуж. Вот на работу устроилась, а сегодня утром в подъезде встретилась с ней… Идет, как ни в чем ни бывало. Ситуация, как в плохом кино…
Наташа рассказывала мне это и смотрела в одну точку. Я даже не знала, что ответить, ситуация банально ненормальная и адекватного совета я дать не могла, кроме как бежать из этой квартиры, дома и двора, для сохранения остатков психического здоровья. Поистине призрака встретила, бедолага.
С позволения коллеги имена были изменены.
