Продолжение истории "Папин запрет"
Прекрасен был дом, снятый моими родителями на два года. Находился он в маленьком, очень уютном поселке буквально за пару шагов до школы, в которой я тогда училась, а мама в той же школе работала библиотекарем. В доме было несколько комнат, выделили отдельную комнатку и мне. Но я в ней проводила мало времени - зачем сидеть в четырех стенах, когда есть вишневый сад с очень хорошенькой беседкой, и огромный огород, и глубокий таинственный колодец! Все лето, когда мы с мамой и папой не ездили в наш любимый санаторий, я играла с подружками, жившими по соседству, в беседке, или в саду, но чаще в огороде, ведь там стояло несколько ванн с водой для поливки грядок. К полудню вода нагревалась, становясь чудесно-теплой, и мы в ней купали наших куколок, пускали кораблики, а иногда и сами там плескались. Еще у нас была замечательная скамеечка возле гаража, на которой мы любили отдыхать в тенечке. Рядом со скамейкой росла яблоня, и мы, проголодавшись, срывали с нее яблоки, мыли в одной из ванночек и с аппетитом ели. Наевшись, принимались сочинять всякие пьесы, и тут же их ставили, используя кукол в качестве актеров. Как я была счастлива в те времена, не описать словами!
Счастлив был и наш пес Шарик. Его будка располагалась между калиткой и крыльцом в живописных зарослях шиповника. Если мы не ждали гостей, Шарик свободно бегал по ограде. Мама его очень любила - купала, кормила, выгуливала, да и я регулярно чесала ему пузико и за ушком. Папа с ним иногда добродушно о че-нибудь разговаривал. При этом Шарик не был нашей собакой, он принадлежал хозяевам дома, которые, уезжая, оставили Шарика на наше попечение. Песик он был очень добродушный, знал всех наших соседей, которые к нам иногда приходили, лаял только на незнакомых людей. К тому же красавчик - черный, мохнатый, с белой грудью и в белых "носочках", с блестящими живыми глазами и блестящим же холодным влажным носом. Как хорошо я его помню, до сих пор стоит перед глазами его образ!
И вот из такой идиллии мы еще и уезжали каждый год в санаторий. В то лето, когда мы вдвоем с папой ездили туда в последний раз (мама не смогла с нами поехать), я пережила там некоторое происшествие, после которого мир вокруг меня несколько изменился. По возвращении домой я продолжала замечать изменения. Особенно поразило меня даже не то, что Шарик вместе с будкой куда-то делся, а то, что в аккурат на месте его будки растет старая толстая вишня! Откуда она взялась, когда успела вырасти?! В вишневом саду половина деревьев оказалась вырублена. Колодец в огороде тоже куда-то делся. Я бы спросила у мамы, что происходит, но она была такой нервной и раздражительной, что побоялась лишний раз ее тревожить. Я вообще не узнавала свою красавицу-маму, веселую, счастливую, умиротворенную, в этой озлобленной и плохо выглядевшей женщине. Однажды я случайно услышала их с папой разговор. Они говорили о разводе, и это меня неприятно поразило. Какой развод, они же так дружно жили всегда, просто душа в душу? Ответа на этот вопрос у меня не было.
Жизнь моя сильно изменилась - теперь меня заставляли то заниматься с утра до вечера математикой, которая мне не давалась, то нагружали делами по хозяйству, так что ни одной свободной минутки у меня не было. "Это чтоб ты не путалась под ногами" - объясняла мне мама эти бесконечные задания. А ведь раньше она уделяла мне достаточно много внимания, играла со мной, водила меня на прогулки в старый заброшенный парк, где можно было поесть спелых абрикосов прямо с дерева... Но сейчас все стало по-другому, я замкнулась в себе и загрустила.
Может быть, поэтому подружки мои совсем перестали ко мне приходить. А если приходили, уже не играли со мной, как прежде, а оценивали обстановку в нашем доме, стоимость моих игрушек, в общем, вели себя более чем странно. Через какое-то время я совсем перестала с ними общаться.
Приближался сентябрь, и мама неожиданно сообщила мне, что учиться я теперь буду в каком-то оздоровительном интернате, что она уже обо всем договорилась, и к первому сентября отвезет меня туда. Сказать, что я была в шоке - ничего не сказать. Мне было всего восемь лет, я перешла во второй класс и никогда еще не жила без родителей, а тут вдруг такое. "Ничего, привыкай к жизни", - сказала мама.
В интернате директриса внимательно посмотрела на меня и сомнением в голосе сказала: "У нас ведь дети в основном из неблагополучных семей, много детдомовских, а у вас девочка скромная, домашняя... Впишется ли?", но я вписалась, нашла себе новых друзей. Там вообще было даже лучше, чем дома, воспитатели были очень добрые, на уроках учителя все очень понятно объясняли, и было даже как-то уютно. Кормили нас прекрасно, водили на прогулки, медосмотры, культурные мероприятия вроде спектаклей, поставленных старшеклассниками. Агрессивных ребят у нас не было, таких сразу же куда-то отправляли. И неизвестно, сколько лет я смогла бы прожить в этом интернате, если бы на мою маму не взъелись абсолютно все - папа, бабушка (по отцу), соседи, коллеги по работе. Пришлось ей меня забрать на мартовские каникулы, и больше я в интернат не вернулась. Потом было еще одно лето, я приглашала уже других девочек, с ними тоже было интересно, а мама на все лето уехала в гости к своей маме (моей бабушке). "Хоть отдохну от вас от всех", - сказала мама. Вернувшись в конце августа, она выглядела посвежевшей и вела себе гораздо спокойнее. А осенью неожиданно вернулись хозяева дома, и нам пришлось съехать. Я очень боялась, что они спросят: "А где же наш Шарик?", но они ни о чем не спросили, как будто и не было никакого Шарика.
В дальнейшем у меня было довольно много проблем с мамой, которая казалась мне какой-то неродной, особенно после состоявшегося-таки развода с папой, но это уже совсем другая история.