Все с детства знают поучительную сказку Александра Пушкина "О рыбаке и рыбке". 14 мая 1835 года ее впервые напечатали в журнале "Библиотека для чтения". Версий происхождения сказки несколько. Согласно одной из них, это чуть видоизмененная русская народная сказка "Жадная старуха". Но чаще говорят о том, что это померанская история "О рыбаке и его жене", которая заняла почетное место в сборнике братьев Гримм.
Самое интересное, что при этом придумана она не братьями, а художником-мистиком Филиппом Отто Рунге (1777-1810 гг.). Это очень интересный человек: он увлекался идеями Якова Бёме, описавшего важное философское понятие - Ungrund, был хорошим приятелем Иоганна Гёте. Увлеченный их идеями, он не только рисовал, но и писал полунаучные, полумистические труды о символике света, а также связи цветовой и музыкальной гармонии.
Поэтому в оригинале немецкой версии с каждым разом как старик приходит с новой просьбой море меняет в первую очередь цвета: сначала зеленое и желтое, затем темно-синее и серое, а напоследок - темно-серое, и уже в самом финале герой застает настоящую бурю.
У Пушкина море с каждым разом меняется - сначала оно "слегка поменялось", потом "помутилося", стало неспокойным, почернело, а под конец - "черная буря". Культурологи приводят это как дополнительный аргумент связи немецкого и русского вариантов.
Интересно, что в немецкой версии рыба - камбала. Исследователи отмечают, что в древности эта рыба воплощала собой в мифологии морское божество.
Но самое интересное в сказке Рунге то, что сварливая жена в финале посягает на самое важное: религию. Сначала Ильзебиль требует от камбалы каменный замок, затем хочет стать королевой, кайзером и наконец - Папой Римским.
Если Пушкин действительно ориентировался на немецкий вариант, но в итоге благоразумно воздержался от подобных аналогий. Впрочем, в первой рукописной редакции сказки Пушкина (опубликованной много позже в книге Бонди "Новые страницы Пушкина" в 1931 году) старуха уселась на Вавилонской башне, а вокруг поют "латынские монахи".
"Перед ним Вавилонская башня
На самой верхней на макушке
Сидит его старая старуха
На старухе сарочинская шапка
На шапке венец латынский…".
В итоге у Пушкина все-таки мы находим царицу, которой служат бояре да дворяне.
Финалы сказок разнятся: если наша рыбка промолчала да уплыла, то у Рунге она все-таки ехидно ответила старику: "Ступай домой, вновь она сидит в лачуге".
Интересно, что в русской версии упоминается, что герой рыбачил "тридцать лет и три года" - первая ассоциация, которая приходит в голову, срок Христа на земле. Сам старик во многом смиренен и нестяжателен, и не ропщет на судьбу. Можно сказать, и у старика был своеобразный "крест", который он нес по жизни. И проявляет он христианское милосердие по отношению к рыбке.
Как бы то ни было, сказка Пушкина получилась настолько самобытной, что сравнивать ее с оригиналом можно только формально. Ведь наш старик, в отличие от немецкого, улавливает тонкий, бытийный контакт с Золотой Рыбкой, наш старик любит свою старуху, какой бы сварливой она ни была - и, главное, старуха даже в мыслях не посягает на то, чтобы стать Патриархом. То, что ей вздумалось стать Владычицей Морскою - ну женщинам порой приходят в голову и не такие сумасбродные идеи…
______________
Подпишитесь на наш канал, поставьте лайк и напишите комментарий, это поможет донести информацию до большего количества людей.