Вика сидела за столом и следила, как песочные часы беспрестанно текли. Как только последняя песчинка опускалась на маленький холмик внизу, Вика моментально переворачивала часы, и всё начиналось сначала. Золотистый песок плыл вниз, песчинка за песчинкой, создавая непрерывный поток, который длился десять минут. Этот живой образ времени успокаивал Вику; она углублялась в него, вспоминая о прошлом, о своем давно ушедшем детстве и тех, кто остался в ее памяти. Глядя на часы, Вика видела песчаный берег реки, усыпанный вербами и камышом. На камне сидел ее дедушка-рыбак, ожидая улова, медленно куря самокрутку из кусочка газеты. Аромат трав и запах вербы с их мягкими почками, которые Вика называла "котиками", наполняли воздух. Это был аромат весны, когда она была еще маленькой. Она сидела рядом с дедушкой, ожидая звонка колокольчика на леске. Она верила, что скоро услышит звенящий звон, и дедушка, полный решимости, поднимется, чтобы поднять леску и вытащить большого леща. Вика погладила его блестящие чешуи и плавники, а затем опустила его в ведро. Затем они вместе с дедушкой ждали следующего клева, и когда солнце скрывалось за дальним берегом, они медленно направлялись по тропинке вдоль берега к своему уютному дому на холме. Бабушка встречала их у ворот, всегда в платке и красном фартуке с синей заплаткой. Она хвалила дедушку и Вику за улов и брала на себя обязанность почистить рыбу. Черный кот Барсик всегда подходил к ним, ожидая свою долю. И всё было прекрасно на протяжении многих дней, но затем...
Вика вернулась в реальность после момента приятного забвения. Песок в старых часах давно перестал течь. В комнате было тихо и темно. Свет уличного фонаря, проникающий сквозь тонкие шторы, заполнял комнату странным, мертвенным свечением, отражаясь от полированной поверхности стола и стеклянного книжного шкафа. Вика взглянула на часы: время приближалось к полуночи, и муж так и не вернулся. Это уже второй раз на этой неделе, когда Игорь задерживался после работы и не предупреждал о своем позднем возвращении. Как умная женщина, Вика начала подозревать, что Игорь может изменять ей. У нее не было конкретных доказательств, не было запаха чужого парфюма, следов губной помады или царапин. Вика не могла предъявить мужу обвинения; бессмысленные упреки только могли ухудшить ситуацию и привести к большой ссоре, чего она старалась избежать. Вика верила, что в семье мир всегда лучше, чем конфликты, и ночами она ворочалась в постели, одинока и полная грусти.
"Пусть он лучше проводит время снаружи, чем бездельничает дома и вызывает беспокойство у меня", подумала Вика. Ее подруга Марина, с которой они часто проводили вечера, обсуждая свои проблемы и наливая бокалы, говорила: "Мой муж уже два месяца без работы. Иногда даже не хватает на еду. И все равно он осмеливается упрекать меня! Я, с другой стороны, работаю двойную смену, практически без выходных! Твой Игорь просто ангел, по сравнению с моим мужем. Он увозит тебя на курорты и дарит подарки. А я даже море только на телевизоре видела. Целый месяц я загорала у картофельных кустов и любовалась коровами, а потом все начиналось снова. Итак, Виктория, тебе повезло".
Виктория улыбалась сдержанно, слушая слова Марины. Марина была старше Виктории всего на пять лет, но считала себя настолько опытной, что ее советы иногда вызывали улыбку, так как звучали как избитые фразы. Марина всегда думала практично, и ей было не до высоких идеалов, которыми жила ее подруга. Вика пыталась объяснить ей, что в жизни есть что-то большее, чем просто деньги.
"Ах, эта любовь," усмехнулась Марина с иронией. "Мы слышали эту историю. Романтические свидания, цветы, рестораны, драгоценности. Все это быстро утрачивает свое значение. Мужчины быстро утомляются от этого. После свадьбы многие забывают о слове 'любовь'. Поэты создали его, чтобы сочинять стихи. Без любви не было бы их искусства."
- "Ты все слишком упрощаешь," возразила Вика спокойно. "Любовь существует. Она разная для каждого и не всегда легко заметна, но она существует. Для меня, любовь - это когда с кем-то хорошо, не больше и не меньше. Все остальное не так важно."
У Марины был готовый ответ на это, и она не упустила возможность его выразить.
- "Легко говорить так, когда у мужа хорошая должность и не нужно жить в ограничениях. У меня другая реальность. Для меня сейчас важны другие вещи. Деньги важны. Это всё романтика для молодых. Пусть они верят в сказки о любви, пока у них есть время и силы. У нас с тобой осталось не так много времени. Мне сорок, и впереди непонятно что. Я живу реальностью. А ты - любовь..."
Конечно, Марина преувеличивала. Несмотря на свой возраст, она выглядела отлично. Гладкая кожа, умело подобранный макияж, который мог скрыть пару-тройку лет, стильная одежда, которая была доступной по цене. Марина говорила о старости только словами. Вика знала, что её подруга боится старения и старается отсрочить его. Сама Вика не боялась старости и не думала о ней. Её бабушка и дедушка, которые уже ушли из жизни, научили её видеть старость как время спокойствия и покоя, как время для наслаждения всем, что она уже достигла в жизни. Вика не стремилась к вечной молодости и спокойно относилась к первым седым волосам и морщинам, даже не пытаясь их скрывать.
За тридцать пять лет своей жизни Вика приобрела много ценных уроков. Однако, самым важным для нее стало осознание того, что не всегда удается достичь всего, что ты хочешь, и получить все, о чем мечтаешь. Неважно, как быстро ты бежишь, в конечном итоге усталость непременно настигнет тебя. Для Вики, воспитанной в небольшом поселке, городская суета всегда казалась невыносимой. Поэтому, после множества разных работ, она остановилась на одной – стала библиотекаршей. Игорь же был совершенно ее противоположностью: сын богатых родителей, он придерживался их взглядов и считал, что время – деньги, и только тот, кто всегда в движении, может оставаться на вершине. Он всегда спешил – ел на ходу, не читал книг и не смотрел фильмов, считая это непозволительной роскошью. Вика не могла назвать его занудой или работоголиком, Игорь умел расслабиться, но делал это слишком редко. Его мало что интересовало помимо работы, иногда Вике казалось, что она живет с роботом. Но сейчас Вика поняла, насколько ошибалась. Возможно, в компанию Игоря пришла какая-то молодая женщина, которая заинтриговала его и между ними началась интрижка. В этом заключалась слабость всех мужчин на свете.
Вика проснулась от того, что почувствовала горячее дыхание на своем лице. Дыхание было не самым свежим, с запахом алкоголя и табака. Она открыла глаза и увидела Игоря, который лежал рядом, обняв ее рукой под одеялом. Его лицо было беззаботным, как у ребенка, губы слегка приоткрыты, и веки едва заметно дрожали. Вика осторожно освободила свою руку от его объятий и встала. На наручных часах Игоря было полчаса одиннадцатого, утро уже давно сменилось днем. Суббота была выходным днем, и спешки никуда не было. Тихий звук кипящего кофе стал наполнять дом, разрывая мертвую тишину, и к нему добавился фоновый шум радиоприемника и звуки сковородки, в которой готовился завтрак. Город уже давно проснулся, и за окном несся звук постоянного потока машин и голосов прохожих.
Вика решила не будить своего мужа и начала завтракать в одиночестве. Ее сытный завтрак не продолжался долго. Через пять минут Игорь появился на кухне, одетый в мятую белую рубашку и такие же мятые брюки. Прошлепывая босыми ногами по полу, он сел напротив Вики и пододвинул к себе тарелку с оладьями. Его лицо было мрачным и немного отечным. Медленно жуя, он смотрел в окно на голубое сентябрьское небо, и казалось, что его размышления были глубокими. Игорь всегда размышлял над чем-то, заставляя свой мозг работать на полную мощность. Вика всегда поражалась этому его способу, и ей завидовало, что у него никогда не бывает головной боли от напряженной работы. Сама Вика не могла похвастаться таким же.
- "Во сколько ты пришел?" - спросила она, глядя в свою чашку с кофе.
Игорь, похоже, не услышал ее вопроса, или же просто решил не отвечать. Он продолжал жевать и молча смотреть в окно. Вика повторила свой вопрос, на этот раз громче, и подкрепила его, громко ударив чашкой о стол. Игорь почти подавился, с трудом проглотив застрявший в горле кусок оладьи, и только тогда обратил внимание на жену.
- "Я не помню, может быть, около двух," - небрежно ответил он, "или около трех. Я даже свет не включал."
- "Где ты был?" - спросила Вика.
- "Я... У меня была встреча с новым партнером... неофициальная встреча, и мы... В общем, мы пересидели. Я слегка перебрал."
- "Встреча с партнером," - Вика поднялась, налила себе кофе и подошла к окну, - "и как его зовут? Или это она?"
- "Зачем тебе?" - Игорь уставился ей в спину, лихорадочно вытирая пальцы и рот, - "по-моему, мои рабочие дела никогда не интересовали тебя, ты сама об этом говорила. Да, порой приходится умасливать потенциальных партнеров, встречаясь с ними на нейтральной территории. Так было всегда. Мы встречаемся в ресторане, выпиваем, беседуем, заключаем сделки. В этом нет ничего предосудительного."
- "Естественно," - Вика повернулась и усмехнулась, - "так же, как ничего предосудительного в том, чтобы изменять своей жене. Особенно с потенциальным партнером. Или партнершей. Надеюсь, она красивая?"
Игорь почти выронил чашку с кофе, поперхнувшись, его лицо отразило разные эмоции, от смущения до возмущения, хотя последнее выглядело фальшиво, как у неопытного актера.
- "Не знаю, с чего ты это взяла и знать не хочу," - сказал Игорь, пытаясь выглядеть равнодушным, - "какого черта ты вообще начала это?"
Вика молчала, глядя вниз на играющего в песочнице ребенка и его смеющуюся маму. Она положила руки на свой живот, задумавшись. Недавно она узнала, что ожидает ребенка, и пока что оставила это в тайне от всех, кроме себя и врача. Теперь она размышляла, стоит ли рассказать Игорю.
Игорь закончил завтрак и почистил посуду. Он беспокойно посмотрел на часы, словно что-то опаздывал, но затем вздохнул и решил остаться дома.
- "Сегодня останусь дома," - объявил он, включая телевизор, - "буду сидеть здесь и смотреть экран. Никаких встреч, никаких разговоров. И завтра тоже. И послезавтра. И вообще, я беру две недели отпуска."
Он устроился на диване и заснул, слушая футбольный матч.
Несколько дней Игорь действительно оставался дома, почти не выходя
Послышались шаги и щелчок, когда дверь отворилась. Игорь вошел в кухню, и Вика быстро поднялась, вышла в коридор, стараясь быть незаметной, и прижалась к стене, разделяющей ее от Игоря, чтобы подслушать его разговор с неизвестным.
___
- "...Я тоже скучаю," сказал он с мелодичным, но вызывающе уверенным голосом, который вызывал у Вики дрожь. "...Нет, не забыл. Как можно забыть. Сейчас?.. Черт! Нет, нет, я что-нибудь придумаю. Увидимся."
Разговор затих, и в комнате наступила полная тишина, только стены приглушенно разносили звуки от соседней комнаты. Вика опасалась, что ее муж заметит ее подслушивание, и она быстро вернулась в постель. Скоро Игорь закрыл дверь за собой, стараясь не разбудить Вику, и все стихло. Вика осталась одна, выключила ночник и перевернулась на спину, глядя в потолок. Горькие слезы текли по ее щекам, и ее пальцы сжимали одеяло. Вике хотелось закричать так громко, чтобы услышали все, включая Игоря, но она сдержала себя, прикрыв лицо подушкой и зарыдала. Когда слезы иссякли, она отбросила мокрую подушку и глубоко вздохнула. Усталость накрыла ее, и Вика уснула. В ее снах мелькали вербы у реки, старая лодка на песке, маленький дом на холме и дедушка с бабушкой, которые заменили ей родителей.
Звонок в дверь разбудил Вику. Когда она пришла в себя, она вспомнила вчерашние события - разговор Игоря по телефону и его странный уход. Теперь он вернулся и звонил в дверь, вместо того чтобы сам открыть ее. Вика закрыла глаза и попыталась вернуться к сну, но звонок не прекращался, продолжаясь через каждую секунду. Вика поднялась и направилась в прихожую, шатаясь. Она открыла дверь, не глядя в глазок, и собиралась вернуться обратно, когда неожиданно раздался низкий, хрипловатый голос.
- Извините за беспокойство, Виктория, - сказал он спешно. - Я хотел поговорить с вами и Игорем, прежде чем вы уйдете на работу.
Вика повернулась и увидела лицо отца Игоря, Максима Викторовича. Он был высоким и худощавым мужчиной, всегда аккуратно бритым и в дорогом костюме. Максим Викторович, несмотря на свой зрелый возраст, всегда выглядел моложе, с прямой осанкой, ровным шагом и проницательным взглядом из-под седых бровей. Но сейчас он казался ужасно больным - его щеки впали, глаза потухли, орлиный нос стал еще более выразительным, что делало его похожим на Мефистофеля из театрального представления. Он снял туфли и уселся в кресло. Было видно, что каждое движение ему дается с трудом и отнимает много сил.
- А где Игорь? - спросил Максим Викторович, беря чашку кофе из рук Вики.
Вика колебалась, должна ли она рассказать свекрови правду или придумать ложь. Но его усталый взгляд убедил ее в том, что ложь не пройдет. Он бы все равно узнал. И она не хотела лгать Максиму Викторовичу; он всегда казался ей человеком честным и мудрым. Сын же был его полной противоположностью. Поэтому, сев напротив Максима Викторовича, Вика рассказала ему всю правду, включая события предыдущего вечера.
- Вот подлец, - произнес Максим Викторович, отставив чашку. - И что собираешься делать?
Вика опустила глаза и вдохнула глубоко.
- "Ты знаешь?" - спросил он, когда вернул сознание.
- "Нет," ответила Вика.
Максим Викторович развязал верхние пуговицы своей рубашки, пытаясь снять давление с горла. Его пальцы дрожали и оказались слабыми, как никогда.
- "У меня рак легких," наконец сказал он, борясь с рубашкой. "Последний этап."
- "Это невозможно..." прошептала Вика.
- "Ничего не поделаешь," улыбнулся Максим Викторович. "Слишком поздно. Мой организм стар, операция не подойдет. Я, возможно, проживу еще месяц, а, может быть, и чуть больше. Полгода, год, если повезет. Жизнь, Виктория, такая короткая. Я хотел узнать, как у вас дела, хотел, чтобы вы заботились друг о друге. А вот как получилось..."
- "А операция?" спросила Вика. "Вам нужно пойти в больницу, врачи помогут. Мы можем позвонить Игорю, он найдет хорошего специалиста. Все будет хорошо."
- "Не будет," ответил Максим Викторович. "Слишком поздно. Мой организм не выдержит. Но так я могу провести остаток времени с семьей. Жизнь, Виктория, слишком ценна, чтобы тратить ее на раздоры и ссоры. Я принимаю свою судьбу."
Максим Викторович рассмеялся, но смех превратился в ужасный кашель. Вика увидела, как на его платке появились красные пятна. В этот момент она поняла, что свекор действительно приговорен. Она отвернулась и закрыла глаза.
Внезапно дверь прихожей зашипела, и послышались шаги. Игорь вошел, быстро снял свою куртку и бросил ее на диван, заметив своего отца в комнате. Максим Викторович сидел спокойно, словно ничего не случилось, и его усталость исчезла.
Игорь улыбнулся и спросил: "Папа, что ты здесь делаешь так рано? Еще рано утром."
Максим Викторович подошел к сыну, допил остывший кофе и спросил: "Где ты был?"
Игорь ошарашенно ответил: "На работе. Мне пришлось срочно уехать и проработать всю ночь."
Максим Викторович схватил сына за грудку и прижал его к стене, приблизив свое лицо к его лицу.
- "С кем ты разговаривал по телефону, прежде чем уйти?" - спросил отец.
Игорь был ошарашен такой агрессией от отца. "С коллегой," еле выдавил он.
Максим Викторович ослабил хватку и отпустил сына, после чего сел и задумался.
Потом он объявил, что перепишет свое завещание на имя Виктории, учитывая ее беременность, и что у Игоря останется только дырка от бублика. Он ушел, и Игорь ударился коленом, неожиданно атаковав его.
Игорь удивленно спросил: "Что с тобой не так? Ты что, сошел с ума?"
Максим Викторович молчал. Его лицо было бледным и изможденным.
Спустя год, в сентябре, Вика сидела с сыном на берегу, смотря на воду. Игорь крикнул, что все готово, и призвал их к столу.
Вика глядела на воду и размышляла о прошедшем годе, когда она была отсутствовала. Максим Викторович ушел, а Леша, кареглазый мальчик, стал ее новым сыном.
- "Идем к папе?" - спросила она сына и поцеловала его в нос. Они направились к столу, оставляя следы на солнечно согретом песке.