Почти в каждом уголке России есть свой водный источник, который принято считать основным или главным. Для Шатурского района таковым, пожалуй, можно считать реку Поля. Прежде чем влиться правым притоком в реку Клязьма, Поля пересекает почти весь наш район с юга на север, беря своё начало от грунтовой воды, стекающей в дренажные канавы с полей у деревни Коробята Егорьевского района. Длина русла реки 92км, ширина 6-20м, в пойме до 50м, преимущественная глубина около метра, максимальная до 2м. Площадь водосбора 1340 км2 [Л.6, Л.45]. Высота у истока Поли 147 м над уровнем моря, у села Шатур – высота берегов 127м, при впадении в Клязьму на границе Московской и Владимирской областей – 105м [Л.28]. Ниже деревни Воронинская загрязнена. Вода коричневого цвета с болотным запахом. Долина реки Поля широкая, но неглубокая, с пологими склонами, русло извилистое. Вместе с прилегающими лесами, среди которых преобладают сосновые боры, встречаются и дубравы, ельники, ольшаники, попадается осина, липа, берёза – особо охраняемая природная территория с заказниками в Шатурском, Кривандинском, Осановском, Бакшеевском лесничествах. В своём течении принимает притоки: слева речки Вичушку, Першур, Тименку (Тимскую), Салмовку (Валовую канаву), Вишкурт (Вишкуру), Мокренькую (Мокрушку, Мокришку), Лутинку (Луговую), Ивановку; справа Полиху (Пологму, Полгаму), Чащур (Чищур), Кривандинку, Сеченку, Мишеронку, реку Воймега, Красную и целый ряд ручьёв и канав, большинство из которых безымянные. В среднем и нижнем течении вследствие изменения русла образовались живописные старицы, многие из которых заполнены водой, и некоторые даже считаются озёрами, например Тонешное, Глушица. Недалеко от русла Поли расположены Лемёшинское, Карповское и Смердячье озёра.
В реке обитают более 12 видов рыб: щука, карась, плотва, язь, линь, окунь, вьюн, ёрш, верховка., пескарь, голавль, налим, сом. В бассейне реки живут бобры, ондатры, такое редкое животное как выхухоль, занесенная в Красные книги России и Московской области, из водоплавающих птиц встречается утка [Л.6]. В окрестностях реки раздолье для любителей тихой охоты: живописные пейзажи, грибы, ягоды, из которых особенно много черники и земляники, встречается рябина, клюква, гонобобель, малина, куманика (которую многие ошибочно принимают за ежевику), ежевика, реже брусника, черёмуха, крушина, калина.
Обычно, чтобы составить представление о каком-либо объекте, особенно природном, принято цитировать знаменитых писателей, а мне хотелось бы процитировать нашего легендарного Шатурского летописца Казакова Виктора Михайловича.
"По Шатурской земле, среди болот, захламлённых и искалеченных перелесков, под нависшей кудрявой лозой плакучих ив, задумчиво, устало и тихо, почти незаметно, течёт река Поля. Во все времена, до 30-х годов нашего века на берегах её и в окружающих пределах от Оки до Клязьмы, не стояло ни одного города. Лишь глухие деревушки, да весёлые торговые сёла с златоглавыми куполами церквей, как былинные богатыри вздымали кресты свои, что мечи к небу у берегов её, словно оберегали мирное спокойствие вечно текущих волн, охраняя от неведомых врагов её покой в девственных берегах и чистоту вод. Какая-то тайная небесная сила тысячелетия сторожила женственную красоту речных долин и непорочную святость упругих форм чистого тела её и трепетность окружающего ландшафта, от грубой силы нагло вторгающейся урбанизации цивилизации 20 века".
Чтобы не быть голословным, приведу данные паспорта реки Поля по состоянию на конец 80-х годов [Л.6]. В районе деревни Никитинская ГРЭС – 5 осуществляет энергетический водозабор для подкачки воды в Шатурскую группу озёр, а в районе д. Новосидоровская АПК "Шатурский" осуществляет ирригационный водозабор для полива полей сельхозназначения. В реку Поля происходил сброс стоков торфяных вод Шатурского торфопредприятия, стоков с Шатурского мебельного комбината, очистных сооружений города Шатура через валовую канаву (бывшую речку Салмовку), Рошальского химкомбината через реку Воймега, а также загрязнение минеральными удобрениями с совхозных полей. Вода в реке после г. Шатура грязная, иногда с грязными хлопьями, примесью нефтепродуктов, запахом органики, особенно летом при высокой температуре. После впадения Воймеги Поля как водоём теряет рыбохозяйственное значение, ихтиофауна отсутствует, вода с хлопьями слизи, резким запахом, рыба не проходит на нерест вверх по реке. Много нерестилищ погибло от стоков химкомбината.
С тех пор немало воды утекло, многие предприятия успели не раз поменять вывеску (мебельщики, энергетики), сократить производство (химкомбинат), а то и вовсе стали дышать на ладан или прекратить своё существование (торфяники). Но нет худа без добра, стоки в речную систему, ясное дело, поубавились, Поля стала почище, в конце 90-х годов в верховья Поли по весне заплыла на нерест рыбка из семейства "благородных", судя по свидетельствам очевидцев, это была стерлядь, не исключено, что "по старой генетической памяти". Тем не менее, вряд ли даже сейчас по физико-химическим и бактериологическим показателям вода в реке безопасна для человека. Гибель рыбы в реке время от времени случается и поныне, в частности по паспорту она отмечена в 1990г., а в 1998г. в устье Поли зафиксирована гибель рыбы от эфирно-спиртовой смеси. В середине 90-х годов мой страждущий друг решился испить водицы в устье Поли и потом мучился несколько месяцев с животом. Ничего удивительного, стоки очистных сооружений города Шатура не уменьшились, да и химическая гадость, включая накопленную в донных отложениях по руслу Воймеги и далее ниже по течению Поли, смертоносным шлейфом, хоть и не столь стабильно насыщенным, как ранее, всё ж отравляет воду.
Продолжать надеяться на "то, благодаря чему мы, несмотря ни на что", увы, не приходится. Остаётся уповать на возрождение или скорее на самовозрождение реки. Любой процесс, в том числе и возрождения, имеет основу, которая на чём-то зиждется, на каких-то корнях, началах, имеет истоки, т.е., опять же, начало всех начал. А вначале, как известно, было слово…. Поэтому поразмышляем об этимологии, то есть о происхождении названия реки. Казаков писал, что имя своё река обрела во времена Великого Владимирского княжества, когда волости "Ловчего Пути" были разделены на поля по характеру охотничьих промыслов (Волчьи поля, Медвежьи поля, Лосиные поля, Бобровые поля, Лисьи поля и т.д.). Эти поля были расположены по всему течению реки, от них река и получила своё название [Л.18, Л.28]. Виктор Михайлович также полагал, что в языческие времена Поля называлась по-другому, вероятнее всего её имя было посвящено змеиной царице "Урице" или "Ирице", однако первоначальное имя её для нас, считал он, наверно, навсегда останется тайной [Л.28].
Одна из версий толкования гидронима, хотя и не вполне представительная, является следствием того, что Поля – приток Клязьмы. Сейчас он (приток) считается правым, а в старину притоки определяли против течения, когда человек стоит лицом к стремящемуся к нему потоку воды и есть все основания полагать, что это древняя общеславянская особенность [Л.11], то есть тогда Поля была бы левым притоком Клязьмы. Вопрос лишь в правомочности проецирования современного смысла понятий левый-правый в те времена. На мой взгляд, такое проецирование некорректно хотя бы потому, что для обозначения направлений левый-правый существовали слова шуй и десна, которые и были закреплены в многочисленных гидронимах на территории расселения славян. А вот такой многочисленности закрепления в гидронимах слов левый-правый почему-то не наблюдается. Более того, при ближайшем рассмотрении происхождения гидронимов от этой пары слов появляется больше вопросов, чем ответов. Например, если считать происхождение гидронимов от слов левый-правый, то почему к "левым" словно прилепилась приставка по, без которой данное слово в географических названиях встречаются гораздо реже? Не всё однозначно и с направлениями – приток небезызвестной многим шатурянам красавицы Бужи река Поль, которую вполне можно считать в рассматриваемой версии этимологической родственницей нашей Поли, является правым, если стоять лицом к течению, притоком Бужи, а не левым. Так что этимология Поли, видимо, другая, не связанная с направлением движения.
А вот то, что реки на Руси являлись путями передвижения, не вызывает никакого сомнения. Чему, как не рекам, роль которых отмечена ещё Ключевским [Л.4], связывать людей в единую общность с древнейших эпох. В начале курса русской истории он писал: "Речная сеть нашей равнины – одна из выдающихся её особенностей…., она бросилась в глаза и Геродоту; описывая Скифию, то есть Южную Россию, он замечает, что в этой стране нет ничего необыкновенного, кроме рек, её орошающих; они многочисленны. И никакая другая особенность нашей страны не оказала такого разностороннего, глубокого и вместе с тем заметного влияния на жизнь нашего народа, как эта сеть Европейской России…". К примеру, археологические находки на палеолитической стоянке Сунгирь под Владимиром свидетельствуют о тесной связи местного населения ещё десятки тысяч лет назад с на-селением на другой великой русской реке – Доне. Дело в том, что во II–I тыс. до н.э. Ра-река (Волга) впадала в Чёрное море, так как тогда старое русло Волги пролегало вблизи современного Волго-Донского канала, нижнее течение Дона также было Ра-ре-кой [Л.21]. Поля соединяется через Клязьму и Оку с Волгой, стало быть, и местное население в те времена могло иметь такие же связи. Невероятно с точки зрения современного обывателя, а по тем временам – обычное дело. В самом названии Клязьмы отражена её связующая роль. Не буду вдаваться в подробности, они рассмотрены в книге "Пульсирующее чудо" [Л.47], отмечу лишь, что формант зьма похоже звучит во многих языках, в частности в болгарском, чешском, латышском, литовском, польском, верхне и нижнелужицком, авестийском, старославянском, древнепрусском, древнеиндийском и означает земля. И в то же время зьма – не что иное, как зима, учитывая явление консонативности, то есть выпадение гласных звуков в языке. Созвучие данного слова в разных языках свидетельствует о древности индоевропейской основы, заложенной в понятие "земля". Более того, близкое созвучие со словом "зима" говорит и о том, что формирование этого понятия происходило в северном крае, где снежный покров держится в течение очень длительного времени, возможно, у Полярного круга.
Кля – это сокращение от колея (путь), в старину это слово, видимо, так и писалось и произносилось, учитывая явление консонативности. Чем глубже проникаем в толщу веков, тем больше консонативность славянских языков [Л.32]. Для сравнения в родственных славянским балтских языках путь по-латышски – сеls, тропинка по-латвийски – сallis. Сходство с колеёй русла реки заключается и в крутизне берегов, достаточной глубине при относительно небольшой ширине реки, по крайней мере, в среднем течении по сравнению с той же Окой. Так же как и колесо, пробивая дорогу транспортному средству, оставляет след в грунтовой дороге в виде колеи, часто заполненной водой, река Клязьма пробивает себе путь, иногда меняя русло, оставляя на месте прежнего старицы, заполненные водой. О пробивной способности, заложенной в формант "кля" говорят многие слова с буквосочетанием "кл": киль, клейма (псков.) – колея на дороге от колеса, клизма, клин, клюв, ключ, кляммер, кляп, кол. О заполненных водой бывших участках русла реки, уединённых и заброшенных старицах, в которых ещё теплится жизнь, напоминают по смыслу слова: келья – жилище монаха, старца; килье – старики; кляча. Мой друг Е.Н. Шмаков, чьё детство прошло в селе Марково около берегов Клязьмы, знает об изменчивости русла реки не понаслышке и не раз убеждался в этом воочию. Полагаю, что есть этимологическая связь гидронима и со словом клятва. В слове клятва заложен магический, если угодно, сакральный смысл, основанный на божественном ритуале молитв или заклинаний, по сути, обещание строго определённых действий, линии поведения в жизни. Археоморфа "ва", по мнению С.И. Павлова, отражала понятия охват, захват, вместилище. То есть, формант кля вмещает в себя и путь, и духовную связь, и древность, и части единого целого, и определённые условия жизни. А это не что иное, как упоминаемая выше связь поселений людей в единый народ. Река как бы притягивает к себе, зовёт. Полагаю, не случайно и греческое слово klezo – означает зову [Л.50]. К тому же "к(о)л" – древнейшая основа, связанная с водой: алт. кол – озеро, водоём; урал. kel – пруд, болотце, речной залив; дравид. kol – водоём, пруд; семито-хамит. kul – водоём, река; чадское kula – озеро. Сравнение древней лексики индоевропейских, алтайских, уральских, дравидских, семито-хамитских и картвельских языков с очевидностью свидетельствует об их родстве. Та же уральская языковая семья (которая дала начало современному финскому и венгерскому) заимствовала слова из ранних индоевропейских языков, а кавказская языковая группа заимствовала слова из уже сложившегося индоевропейского оригинала, поэтому носители их, вероятно, были соседями. Получается, что Клязьма – река с изменчивым руслом, оставляющая старицы, издревле служащая путём сообщения между населением русских земель, в том числе и зимний путь (зимник), сакральная связующая нить между людьми, жившими на её берегах.
Так оно и есть, многие реки были таковыми зимниками. У В. Чивилихина об этом прекрасно написано: "…простое и прозаическое русскоеизобретение, которое часто встречается археологам в погребениях с IX века, – железная обойма нескольких разновидностей с одним, двумя или тремя пирамидальными шипами. Это – ледоходные подковки для обуви воинов и конских копыт – убедительное материальное доказательство того, что зимние военные дороги средневековой Руси проходили по замёрзшим рекам и озёрам". Степняки, кстати, как отмечает В. Чивилихин, своих коней не подковывали. Однако притом, что многие реки служили зимниками, не каждую ведь так называли. Возможно, это был один из главных зимников средневековой Руси. Дело в том, что основной золотой и серебряный запас Руси тех времён был сделан за счёт торговли мехами и оружием, ведь золотых россыпей и серебряных рудников тогда на Руси не было. Пушной товар из Руси пользовался большим спросом в Византии, странах Средиземноморья и Западной Европы. В Англии русские соболиные меха были известны ещё до норманнского завоевания. В англо-норманнских памятниках, начиная с XII века, во множестве встречаются слова со славянской основой, обозначающей соболиные меха и даже термины, отражающие местность, где их добывали, в частности, смоленские и клязьминские меха (clesmes, klesem). Вдоль реки Поля, основной водной артерии нашего района, впадающей в Клязьму, как раз и располагались волости Ловчего Пути, то есть в Шатурских лесах добывалось "пушное золото" для становления и укрепления Руси. Кстати, для летописцев XII века была характерной традиция – описание местностей по рекам, а не по княжествам [Л.13], что понятно, учитывая их значение в экономической жизни Руси.
Рассмотрение связки Поля-Клязьма, возможно, поможет лучше вникнуть в исторические перипетии жизни экосистемы бассейна реки Поля, включая человека, как неотъемлемое звено природы. Конечно, человек издревле использовал реку Поля, также как Клязьму, в качестве пути передвижения, причём передвижения преимущественно зимой. В засушливый период года передвигаться по Поле в наше время довольно проблематично даже на лёгких лодках. Река и так неглубокая и неширокая мелеет во м ногих местах до состояния лужи, которая лишь вытянута по длине. Течение реки медленное, во многих местах образуются застойные зоны как на болоте со стоячей водой, например, около старинного села Шатур, поверхность воды покрывается ряской и прочей водной растительностью. Как и Клязьма, Поля не раз меняла своё русло и соответственно постоянно идёт процесс подмыва берегов, а так как по берегам растут деревья, среди которых немало дуб ов, падают они естественно в одну сторону, то есть в реку, создавая много преград для любителей сплава по живописной шатурской реке с красивым благозвучным женским именем Поля. Возможно, находки морёных дубов на дне Поли лишь свидетельство естественного процесса гибели деревьев, идущего веками и тысячелетиями.
Даже если допустить большую полноводность реки Поля в прошлые века, всё равно на гружёной товаром лодке типа ушкуя продираться через речные дубовалы было довольно сложно, опять же немудрено среди этих топляков и вёсла сломать, хотя вместо вёсел можно бы и обойтись шестами, да вот только не было особой нужды в таких летних походах. Пушной товар заготавливают зимой, зимой его проще и переправить по реке. В крайнем случае, перевезти товар на лодках можно и весной в половодье, по полой воде. Не отсюда ли пошло название реки – Поля, то есть пол(а)я, вешняя, полноводная лишь весной. Доля весеннего стока (с марта по май) в суммарном годовом составляет от 60% в многоводный год до 84% в маловодный. Среднегодовой расход воды в реке в районе насосной станции подкачки 1,9 м3/с; минимальный среднемесячный по данным многолетних наблюдений – 0, 03 м3/с; в то время как в половодье минимальный расход составлял в 1987г. 9,44 м3/с, а максимальный в 1931г. – 149 м3/с [Л.44]. Ширина Поли в половодье увеличивается местами в 50 и более раз, а глубина достигает 5-6м. Даже в верховьях Поли близлежащие деревни, по свидетельствам старожилов, порой превращались во время половодья чуть ли не в островки среди бескрайнего пространства воды.
В какой-то степени у данной реки есть особенность, подтверждающая это и не характерная для большинства других рек. Степень полново дности Поли в нижнем течении не больше, чем в среднем течении или у её верховий, где-то река пошире, где-то поуже, например, в верховьях, но там и течение посильней. То же самое и с глубиной, каких-то протяжённых глубоких участков русла, может быть за исключением искусственно спрямлённых, нет. Приходиться только удивляться – впадают в Полю большие и малые притоки: ручейки, речки, даже реки –одна Воймега чего стоит, а уходит эта вода словно в песок, в пустоту, недаром один из смыслов слово полая значит пустая.
Кому приведённые выше изыскания и экскурсы в историю покажутся излишними, приведу высказывания некоторых наших учёных. Н.И. Надеждину, которого высоко ценил Чернышевский, считая его одним "из замечательнейших людей в нашей истории литературы, человек необычайного ума и громадной учёности, какого не являлось между нашими учёными со времён Ломоносова" (Берлинер, 1936г.), принадлежат крылатые слова: "Топонимика – это язык Земли, а Земля есть книга, где история человеческая записывается в географической номенклатуре" [Л.9].
И.П. Филевич писал: "Язык земли" говорит нам часто больше, чем произведения древних и средневековых авторов, больше, чем говорит о своей истории сам народ, путаясь, сбиваясь, припоминая и фантазируя больше, чем солидные штудии маститых исследователей. В "язык Земли" древние аборигены края вписали свою жизнь в историю грядущих поколений прочнее, нежели вписали своё имя в историю великие полководцы древних цивилизаций, оставившие свои письмена, вырубленные на камне [Л.9].
Один из маститых исследователей-топонимистов, Поспелов полагает, что речное название образовано древним балтийским корнем pal, pol – "болото", который в современных балтийских языках представлен географическими терминами лит. pala, polymas – "болото", palios – "займище" (русск. диалектное заливной луг, болото), латыш. paleja – "долина", pali – "половодье, паводок", paline – "пойма". Таким образом, он считает, что Поля значит болотистая и это, по его мнению, подтверждается географическими реалиями: почти на всём протяжении она, опять же, по его мнению, протекает по заболоченной местности [Л.38]. Это примерно из той же серии расхожих мнений, что мы живём на низменности и среди болота. Конечно, встречаются участки реки с болотистой прибрежной зоной, например, ниже села Шатур, но таковых не много и они не столь протяжённы, едва ли их наберётся более 10-15% относительно общей длины реки, хотя, если подразумевать весь речной водосборный бассейн, то цифра болотистости может существенно вырасти, в паспорте на Полю она оценена и вовсе в 70%. Насколько это обоснованно, большой вопрос. Заболоченность всего Шатурского района составляет 38,7%, заторфованность 27,9%, что мало чем отличается от аналогичных показателей Западно-Сибирского региона, где сосредоточены крупнейшие торфяные месторождения России [Л.39]. Грань между болотистостью и заболоченностью на первый взгляд весьма условная, имеет вполне конкретное содержание или, если угодно, наполнение. Обводнённый участок с соответствующей растительностью и слоем торфа в 30см и более считается болотом, если слой торфа тоньше, то участок уже заболоченный [Л.29]. В том-то вся и загвоздка, что протекай она среди болотистой местности, её сток не так резко бы зависел от количества выпадаемых осадков, ведь болота – аккумулятор влаги, и она не мелела бы на глазах. Вода с заливаемых по весне прибрежных участков, местами достаточно широких, например, около Кривандино, довольно быстро уходит и летом там вполне можно пасти скот или косить траву. До недавнего времени этой нехитрой традиционной деятельностью занимались как местные жители, так и целые бригады косцов с предприятий района. Сейчас масштабы упомянутой деятельности, увы, не те. Если эти территории были бы болотистыми, пасти скот или косить траву на них вряд ли бы стали.
Так что навешивать на Полю ярлык болотистой было бы большой натяжкой и остаётся на совести маститого учёного. Если в соблазн болотизации и глухоманизации Шатурского края иногда впадают такие маститые "зубры" от географии как Поспелов, то простые географы доценты пребывают в ореоле нашего "медвежьего угла", похоже, давно. Например, один из таких доцентов, Б.Б. Вагнер, представленный в предисловии к историческому справочнику по рекам и озёрам Подмосковья [Л.51], как многоопытный путешественник-практик, так живописует Полю.
"Маршрут по верхнему течению Поли доступен и водным туристам, особенно на лёгких судах типа надувных лодок или байдарок, однако путь по реке до Кривандино будет нелёгким и потребует не менее 3-х, а лучше 4-х дней. Надо быть заранее готовым к преодолению сложного участка Поли ниже с. Шатур, где река разбегается на десятки проток, исчезающих в зарослях пойменного ольшанника посреди бескрайнего болота. Немало хлопот доставят водникам и многочисленные бобровые плотины ниже по течению, перекрывающие всю реку и создающие перепад уровней в 1,5м". После д. Малое Гридино, по мнению автора, начинается таёжная часть маршрута, а у места впадения Чащура в Полю самое сердце этой таёжной глухомани, на десяток километров во все стороны, пишет автор, нет ни одного селения и природа Мещеры предстаёт перед туристами во всей своей красе. Трудности маршрута, видимо, накладывают отпечаток и на опытных путешественников, у них разыгрывается воображение. "Сердце этой таёжной глухомани" находится в 2-х км от поселения Красные Луга, в 4 км от деревень Воронинская и Гавриловская, в 5 км от деревни Ботино и от г. Шатура, в 8км от села Кривандино и т.д., а вот насчёт красы автор абсолютно прав.
Существует и финно-угорская гипотеза происхождения названия реки Поля. А.И. Попов конечный элемент гидронима -ля связывал с мокшанским ляй, эрзянским лей – "река, речка, овраг" и считал, что Поля, наряду с названиями рек Киржач, Пекша, Нерль служит примером внедрения мордовских элементов по Клязьме. Хотя я и не разделяю гипотезу о финно-угорских корнях названия Поли, Попов, на мой взгляд, относится к той когорте серьёзных исследователей вроде Рыбакова, Седова и Мурзаева, к мнению которых стоит прислушаться. И вот почему. На карте генерального межевания Егорьевского уезда 1790г. река в верховьях носит названия Полей [Л.1], в то время как в среднем течении и в низовьях она отмечена опять как Поля. В верховьях русло Поли неширокое и похоже на овраг, это ещё, по сути, речка, которой только предстоит превратиться в реку.
Есть и ещё ряд слов с основой пол(пал), в частности латышское palios, pali, palas – об-мелевшее озеро, обширное болотистое пространство на месте обмелевшего озера; болото, поросшее небольшими кустами; заболоченный берег озера; эстонское палу – бор, песчаная местность, поросшая хвойным лесом [Л.10]; албанское pyll – лес[Л.25]; финское palto – поле, puoli – остров; латышское polam – открыто, явно; латинское palam– открыто; шведское fala – равнина, пустошь; греческое poly – много; polos –земная и небесная ось [Л.50]; якутское пуоляк – поле; эвенкийское поллака – поляна [Л.10]; карельское и финское полви – колено, изгиб; финское пуоли – половина, пальяс – голый [Л.19]; удмуртское пал – сторона, марийское пёле – мужской род, коми поль – дед (по отцу) [Л.41]. Не исключено, что последний как-то связан с табуированием (наложением запрета) гидронимов. Уважение к почитаемым водным объектам и страх перед ними нередко приводит к табуированию их имён, к запрету на них. Известно, что якуты избегали называть реку или озеро своим именем и величали их эбэ – "бабушка", "старушка", точно так же, как матушкой ласково называли реки у русского и других народов [Л.12]. В факте именования водного объекта "бабушкой", "матушкой" (и добавим, возможно, "дедушкой") отразилось представление о реках и озёрах как о живых существах, воплощённых в образе "хозяев воды".
Не вдаваясь в споры о наследии финно-угров в топонимике нашего региона, отмечу лишь, что, во-первых, не все народы, причисляемые ныне к финно-угорским, изначально являлись носителями данной семьи языков. В частности, мордва, меря, весь, ижора, черемисы, осты, ижора, карела, которые длительное время после V в.н.э. находились под господством угров, перешли на угро-финский язык власти и забыли о русском языке [Л.34]. Ту же карелу Щербаков обоснованно считает прямыми потомками фракийских племён [Л.23]. Во-вторых, у финно-угорской семьи языков существует более древний материнский язык, от которого данная семья и отпочковалась. Смею также предположить, что это был ближайший предок языка, который принято считать индоевропейским. Аргументы в пользу этого приведены при рассмотрении гидронима Клязьма. А коль скоро Поля её приток, то тоже может претендовать на столь же древнее происхождение названия, гораздо древнее эпохи балто-славянской общности и уж тем более эпохи образования балтийской языковой семьи, на которую ссылается Поспелов. Реконструировать тот язык очень сложно, а вот поискать смысл, заложенный в гидроним ещё в стародавние времена, попытаться можно. Обратимся к северным диалектам великого и могучего русского языка, хотя бы потому, что он претерпел там меньше искажений. Да и расселение наших далёких пращуров – легендарных гиперборейцев, как полагают теперь многие учёные, шло с Севера. Например, новгородское диалектное слово полой означает – заливное поёмное место, впадина, куда весной заливается вода. Когда высохнет вода, полой используют как пастбище для скота [Л.37]. Вешняя или талая вода может сохраняться в полое неопределённо долгое время. Полоем может быть новое русло, рукав между реками, свежий проток, весенняя прорва, проход на реке между мелями; в Вологодской области – речной залив или пролив, образующийся только во время высокого уровня воды; в Псковской области – болото, покрытое лесом [Л.10]. Полой – затопленное место, полой к ручьям. Полоем там называют и лужи после большого дождя, а также топкое, вязкое, низкое, болотистое место. Полой и сырое место с множеством кочек, покосное место. Полоем может считаться осока, а также место с лесом [Л.37]. За пределами северных областей полоем на Волге называют низменный луг на пойме, заливаемый водой; застойную воду в низине, которая была затоплена в результате разлива; на Каме – озеровидный залив, в Тюменской области – весенняя вода, вышедшая из берегов; в Томской области – проток, соединяющий 2 озера или озеро с рекой, когда исходным признаком считается наличие течений разных направлений в зависимости от высоты уровня водоёмов; реже так называют залив. В Тульской области полой – речная вода, излившаяся поверх льда, место, где происходит такой процесс. Л.И. Шренк в 1850г. писал: "Слово это происходит от глагола поливать; вода, которая льётся обыкновенно одной рекой в известную сторону, в половодье поливается в другую реку и в другую сторону [Л.10].
Есть и ещё ряд слов в новгородских диалектах с основой пол: польцо – лес; полярный – лесной участок; полоинка – низкое, болотистое место; поляский – болото; поливень – сильный дождь; политься – появиться, начать расти (о зерновых всходах); полисть – река; полюха, полюшка – выдолбленное из дерева корытце с двумя ручками для очистки зерна, крупы от мусора; полевичи – кладбище; полявича, полячок – земельный участок; поляк – нищий, собирающий милостыню [Л.35]. Поло – с открытой настежь дверью, открыто [Л.36]. Смысл последнего слова, как впрочем, и некоторых других с основой пол понятен не только в новгородском крае. Из словаря Даля полый – открытый, отверстый, незакрытый, непокрытый, распахнутый, развёрстый. Встарь жить было поло – просто, вольнее и раздольнее [Л.24]. У старых русских путешественников по странам Азии куланы назывались конями польскими, т.е. полевыми, свободными, вольными [Л.10]. Пола – река чиста, пола, не покрытая льдом. Полое место – низменное, заливное, или полой [Л.24]. Понятие поляк в псковской губернии на реках Ловати и Коломенке связано со льдом: первый лёд бывает белесоватый, второй синее, и им река становится; это поляк, идущий сверху, из Витебской губернии. Польять (стар. северное песенное) – полить [Л.24]. Общеизвестны слова пол, полог, поле, поляна, полынья, полоз, полка, полати и т.д.
Множество слов с корневой основой пол и разных смыслов этих слов в русском языке косвенно свидетельствуют о древности её употребления. Большинство их применительно к основе пол сводятся к тому, что это открытое, раздольное, низменное место, долина реки, ложбина, сформировавшаяся, видимо, после схода ледника, заливаемая верховой дождевой или вешней водой.
Впоследствии, местами заболоченной и заросшей лесом. Впоследствии, потому что болото – естественный процесс на определённой стадии развития жизни замкнутого водяного объёма. У реки это последствия изменения русла, образование стариц, зарастающих старых проток, застойных зон, заливаемых прибрежных территорий. Этот процесс, напомню, шёл в послеледниковый период, тогда же по мере потепления и отхода ледника шло постепенное зарастание открытых земельных пространств лесом. Сначала поле, потом лес и соответственно на зарастающий земельный участок по инерции переносился и топоним, обозначавший тот же участок в прошлом, не заросшем состоянии (полой, польцо, полярный). Если бы было наоборот, сначала лес, потом поле, что противоречит логике, т.к. после ухода ледника откуда бы сразу взяться лесу, но, даже предположив, что люди заселили наши земли уже поросшие лесом и дали им название, то тогда самый распространённой корневой словообразовательной основой был бы лес, а не пол.
Коль скоро мы обращаемся к древним пластам языка, то, отслеживая связь слов, по мере проникновения вглубь времён, всё большее значение приобретает связь образов. Тот же образ нищего, собирающего милостыню (поляка), чтобы как-то прожить, напоминает нашу Полю, собирающую вешнюю и дождевую воду, как милостыню, чтобы сохраниться как река в последующий более засушливый период и не иссякнуть. Ещё один образ, связанный с обрядами захоронения, кладбищем у большинства наших сограждан почти не ассоциируется с водой и рекой, а в незапамятные времена покойников не закапывали в землю "аки падаль", а сжигали [Л.22, Л.33]. Причём сжигали на лодке, пуская её по реке, озеру или другому водному пространству. Этот обряд очень долго сохранялся у индейцев. Древние обычаи сохранило и коренное население Индии. В реке Ганга, например, находят последнее пристанище ежегодно более 50 тысяч трупов. Причём попадают в воду не только пепел и кости, но и несгоревшие части тела, а то и некоторые трупы, которые не сжигаются по традиции. Несмотря на это, вода Ганги, берега которой ещё и густо заселены со всеми вытекающими в прямом и переносном смыслах последствиями, остаётся относительно чистой. Рядом с местами кремации и сброса останков купаются люди, микробы холеры погибают в воде Ганги очень быстро – настолько велика её очистительная сила. Учёные объясняют чудодейственность этой воды каким-то особым её химическим составом, а местное население – святостью [Л.46].
Хоронить первоначально означало "возвращать душу Солнцу" – в новый круг жизненных коловращения: [Л.33]. Можно вспомнить и старца Харона из древнегреческой мифологии, перевозящего души умерших через реку на лодке в царство мёртвых – подземный Аид. Аид не что иное, как Ад. Несомненна связь имени Харон со словом хоронить, а также со словами грести, загребать и погребать. Это сейчас обряд погребения осуществляется в землю, а тогда, видимо, он происходил в воде. Погребальные ладьи египетских фараонов, греческого Харона, славянского Хорса рисуют в веках единую нить, которая ведёт нас ко времени протославян-ариев – великой культуре глубокой древности [Л.26, Л.27, Л.30, Л.31]. Достаточно привести известные нам слова и связанные с ними понятия и вдуматься в них: Гор (Хорс – латинское произношение) – Гор-он, Хор-он – Харон (хоронить, погребать, гребля, грести); Гор – гор ето (то есть, сияние, огонь это) – гореть (обряд сожжения в лодке) – горечь – горе – горе выть – горевать (чувства, сопровождающие обряд) [Л.30]. Становится более понятным благоговейное отношение наших пращуров к воде, как среде Божественного присутствия, в которую уходят, очищаясь, души предков и которая является взаимосвязью миров, прошлого и будущего, одновременно оставаясь колыбелью жизни на Земле.
Отсюда более понятна и связь кладбища, реки, огня (полевичи – кладбище; полисть – река; поломя, полымя – пламя, огонь). Мир образов, сопровождающий важнейший обряд в жизни племени, народа, изречённый в божественную оболочку слов, имеющих краткую и простую форму, но ёмкое содержание, воплотился в гармоничный образ мира и жизненного уклада наших пращуров славян. Ведь топонимика, по мнению И.А. Летовой [Л.8], несёт отображение мифологических представлений различных эпох, потому что окружающий мир человек вводит в контекст своей культуры и, давая названия объектам географического ландшафта, не столько описывает его, сколько онтологизирует, осваивает. Онтология, напомню, – философское учение о бытии, его истоках, эволюции, закономерностях. С древнейших времён вода и огонь были главными стихиями и символами очищения, почитались за начало мира. Поэтому вполне естественно, что свойства воды и огня находили отражение и в топонимах. Причём слова, связанные с понятием огня похоже звучат у народов, принадлежащим к разным языковым семьям: карельское и финское рalo – пожар, вепсское рalo – пожога; болгарское паля – жгу [Л.10], русское пал; индоевропейское рel – гореть [Л.25]. Цвет огня обычно жёлтый, он может быть ярким, бледным, иногда с красноватым оттенком и этот цвет очень похож на цвет воды в наших торфяных карьерах, а также в некоторых реках и озёрах. Не мудрствуя лукаво, цвет воды в данных водоёмах так и называют торфяным. Этот цвет, если он не столь насыщенный, можно назвать и палевым, т.е. соломенным, жёлто-белесым, бледно- жёлтым, в некоторых словарях ещё и с розоватым оттенком [Л.14, Л.42]. Но ведь похожий цвет имеет вода в реке Поля (ближе к истоку посветлей, ближе к устью потемней). Не берусь судить о нюансах лингвистического перехода пал – пол, ясно, что обе эти основы или форманта употреблялись с древних времён и имели тесную взаимосвязь.
Кому приведённые выше аргументы кажутся неубедительными и кто считает некорректным смешивать эти форманты предлагаю определить на слух разницу в произношении слова по(а)лить в выражении полить сухую траву дождём, водой и палить сухую траву огнём. То-то и оно, что практически невозможно. Не следует ещё забывать о том, что язык существовал всегда (вначале было слово...), а письменность появилась по историческим меркам значительно позже, тем более такая, которая включала в себя гласные буквы. А чем древнее эпоха, тем меньше гласных звуков остаётся в славянских языках (больше упоминаемая выше консонативность) [Л.31]. Вряд ли случайно сходство слов полить (палить) и плыть и т.д., ассоциаций здесь может быть великое множество. Если проводить какие-то аналогии с ближайшими реками с похожим названием, то у Поли есть приток Полиха, на старых картах Полгама (Пологма) [Л.1], на картах торфоразработок 1931г. – Полба. У Бужи есть приток Поль. И Полиха и Поль имеют такой же палевый, торфяной цвет воды. Однако, несмотря на очевидность и аргументированность связи названия реки с торфяным цветом воды, не всё так однозначно. Это сейчас вода в Поле загрязнена и имеет торфяной цвет, а раньше даже на памяти старшего поколения, она была чистой и более светлой. Началась беда реки в 1939-40-х годах, когда прорыли так называемую валовую канаву для сбора воды у торфяных полей у Северной и Сокольей Грив. В течение одного лета изменился её цвет, а после купания нужно было смывать с себя торфяные хлопья [Л.17]. Процессы заболачивания, заторфовывания, регулирования стока шли естественным образом, как в любом здоровом живом организме. И вдруг, образно говоря, тело такого организма разрезают каналами-канавами, удаляют по ним "лишнюю" влагу-кровь, "улучшают" работу органов вплоть до полной ликвидации их функций, спрямляют кровеносные сосуды и т.д. Что остаётся организму? Сопротивляться из последних сил и залечивать раны. Но возможности живого организма Земли не безграничны, и раны пока до сих пор кровоточат, отливаясь торфяным цветом воды в реке Поля. "Сегодня не живая вода течёт в берегах…, а слёзы горючие льются по ландшафтам земли и падают на колена матушки родной – р. Клязьмы, и исчезают в объятиях её, захлебнувшейся в рыданиях" [Л.18].
Из ближайших топонимов в бассейне Бужи есть село Палищи, а из отдалённых на Ближнем Востоке есть страна Палестина. Почему Палестина – да хотя бы потому, что никто не осмелился пока приклеить этой местности ярлык болотистой или связать топоним напрямую с болотом. Название сие, по всей видимости, связано с древними русами – достаточно почитать труды Петухова Ю.Д., чтобы в этом убедиться. В силу профессиональных обязанностей ему пришлось много ездить по Ближнему Востоку и видеть сотни не раскопанных теллей (холмы, под которыми лежат руины древних городов-поселений); в Турции телле называют уюки, в Иране – тепе. Все раскопки на Ближнем Востоке последние десятилетия проводятся и финансируются в рамках "библейской археологии", т.е. приоритет отдаётся объектам истории и археологии иудейско-израильской этнической группы. Если обнаруживается стоянка, городище индоевропейцев, раскопки замораживаются и даже уже полученные сведения не публикуются в научной печати. В настоящее время невозможно получить лицензию на раскопки археологических культур индоевропейцев, на это существует негласный запрет. Первоначальной областью обитания предков евреев и арабов (и те и другие являются семитами) были, по-видимому, аравийские степи. Присутствие же этих племён в Палестине документируется лишь с XIII в. до н.э. В целом семиты в 4-3 тыс. до н.э. были первобытнообщинными раздробленными кочевыми племенами, многие из которых не имели даже языка в полном смысле этого слова. Они имели склонность к меновой торговле, длительным переходам по суше, но не имели ни малейших представлений даже о пиктографической письменности. И то, что они могли за несколько веков вдруг саморазвиться в цивилизованнейший этнос, подаривший всему миру алфавитное письмо, просто исключено. Палестина, полагает Петухов – это Бело-стан, стан белых, русов (от филистимлян, принадлежность которых к индоевропейцам не отрицает практически никто в научном мире, на иврите пелиштим, на древнегреческом пеласги, на языке русов беласки, беляски, т.е. белые) [Л.48]. По логике получается, что топоним поименован каким-то соседним с белыми русами народом (семитами или древними греками), заимствовавшим у него индоевропейскую основу названия и пронёсшую её сквозь века в немного изменённом виде, ведь сам народ именовать себя по цвету кожи вряд ли стал бы. Возможны, впрочем, и другие версии наименования: от палевого т.е. соломенного, жёлто-белесого, бледно-жёлтого, солнечного цвета окружающей местности, преимущественно песков до факта, удостоверяющего древность местных городищ (палайос с греческого – древний [Л.14]). Ещё древние скандинавы называли Русь страной гардариков, т.е. городов, как бы по контрасту с остальными народами и странами, таковых городов не имеющих. В словаре Даля отмечено употребление среди народа слова палестина в значении отечество, отчизна, родной край, родные, домашние места [Л.24]. У Мурзаева отмечено, что палестина – местность, массив земли, лес, плодородная земля; палестинкой называли отменно приятное место в лесу; наши палестинки (устаревшее) – наши родные места [Л.10].
Вряд ли это случайно, к незнакомым, чуждым образам народ в своей массе не относился бы с любовью и не впустил бы их в сердце. А посему у версии о Палестине как стране древнейших поселений русов на этой земле есть немало шансов со временем стать основной. В дополнение к толкованию форманта пала (е) как изначально несущим в себе какую-то древность или с заложенной в нём древности можно привести термин палея – памятник, излагающий ветхозаветные события, отличные от библейского изложения. Палея бывает историческая и толковая. Историческая ещё известна как "Книга бытия небеси и земли"[Л.16]. Иногда произносимого как полия [Л.15].
Очередная версия толкования гидронима из разряда непредставительных заключается в том, что Поля – это сокращение от слова половина, то есть её устье находится примерно на середине длины течения Клязьмы. Но это, увы, не так, место впадения Поли примерно в 2 раза ближе к истоку Клязьмы, чем к устью.
Более представительная версия, пожалуй, связана с названием реки от одного из племени славян, именуемых полянами, а те, в свою очередь, в народном сознании поименованы от полей, средь которых, якобы, обитали (по аналогии с древлянами, обитавшими среди дерев, т.е. леса). На мой взгляд, поляне имеют такое же отношение к полям, как туголесцы к тугому лесу, а шатуряне к шатрам. Наименование от полей поляне, похоже, получили лишь по народной этимологии, как считает Щербаков, ведь в "Повести временных лет" прямо сказано, что поляне жили "особо по горам сим" [Л.23]. Да и последующее расселение полян по летописям привязано к Киеву, где не было полей, а лишь леса и лесостепи. Много свидетельств есть в пользу того, что племена Малой Азии и юго-восточного Причерноморья говорили на одном языке или его наречиях. Поли-поляне – это те же венеды или племя их союза в районе Причерноморья. Ваны, вены, венды, венеты, вятичи, венеды – это название одного и того же народа – славян на разных территориях и в разное время. На западной родине венедов, в Италии, в частности в Венеции, сохранились панно с оселедцами (чубами, косами на темени головы). В Венецию венеды пришли из Пафлагонии, раннее исконное название которой – Пала. На египетских памятниках хеттские воины изображены типичными европейцами …с оселедцами. Причём оселедцы ещё более характерны и заметны из-за невероятной длины чубов – они опускались гораздо ниже плеч. Напрашивается аналогия с чубами фракийцев и славян на Днепре, а также параллель между полянами (палянами), Палой и палайцами, соседями хеттов [Л.23]. Нам небезынтересно также свидетельство историка Страбона об области расселения палайцев-венетов-полян в Северной Италии. "Вся эта область покрыта реками и болотами, в особенности земля венетов, которая, кроме того, подвергается действию моря. Это – почти единственные части нашего моря, претерпевающие подобно океану приливы и отливы, благодаря чему большая часть этой равнины занята морскими болотами. Впрочем, она подобно так называемому Нижнему Египту, изрезана каналами и насыпями, с помощью которых некоторые места осушены и возделаны, а другие сделаны судоходными. Некоторые тамошние города походят на острова, другие окружены водою только отчасти. Все города, расположенные над озёрами на материке, имеют достойные удивления водные пути вверх по рекам, в особенности по реке По, так как она больше всех и часто увеличивается от дождей и снегов" [Л.23]. Очень уж это обилие рек и болот напоминает нашу местность, каналов и насыпей тоже хватает, нет только моря и древних городов (или они пока не найдены?). Да и река По что по характеру, что по названию напоминает нашу Полю. У этой версии есть свои преимущества, есть недостатки, основной из которых – отсутствие найденных следов древних крупных поселений в бассейне реки. И пока их нет, версия не может претендовать на главную роль в толковании гидронима.
Для полноты картины рассмотрения версий происхождения гидронима, наверное, следует обратиться к самым древним пластам языка. Богданов относит корень ол к древнеиранским и считает, что он сопутствовал кимерам, которых греки называли чёрными по цвету их смолёных кочей, т.е. лодок.[Л.34]. Один из авторов переводит с санскрита слова пал (пол) как защищать, охранять, пал – защищает, охраняет, покровительствует [Л.35]. В то же время рal(древнеиндоевроп.) – болото, трясина, топь [Л.12]. Конечно, можно считать болотистый участок препятствием для врага, например, посягнувшим на жизнь или независимость народа, населявшего край в незапамятные времена, но ведь этот участок можно и обойти, тогда река шириной десяток-другой метров и глубиной метр, ну пусть два не стала бы серьёзной преградой, особенно для конного отряда. Так что защитные функции гидронима кроются не в физических параметрах реки, а в какой-то иной сфере. Возможно, охранная функции гидронима связана с упомянутым выше разделением волостей "Ловчего Пути" на поля по характеру охотничьих промыслов (Волчьи поля, Лосиные поля, Бобровые поля, Лисьи поля и т.д. и покровительством этим промыслам самого царя. Охота ведь издавна была царской забавой, к тому же на санскрите царь не кто иной, как пала [Л.35]. Можно, конечно, считать созвучность данных перечисленных слов простым совпадением, но случайным оно вряд ли является. Прослеживается определённая логическая цепочка-взаимосвязь: царь – царская охота – охотничьи поля – царская защита и покровительство этим промыслам, а соответственно и полям-угодьям, включая земли и реку – постепенное закрепление в сознании ассоциативной связи царя, его охотничьих полей с рекой – перенесение этой связи на название самой реки. Вполне естественно предположить, что защитная, охранная функция топонима не в последнюю, а может быть, в первую очередь распространялась на жилище, место обитания племени, народа. И, похоже, что так и есть, на санскрите алай – значит место, обитель, жилище, дом [Л.40]. Кроме принадлежности к охоте понятие поле означало в своё время и место для потешных игр, а также поединок как способ разрешения судебной тяжбы и место, где совершаются такие поединки [Л.15]. Однако не стоит торопиться с выводами, пока в бассейне Поли не будут найдены и исследованы (дополнительно к уже обозначенным [Л.20]) археологические стоянки людей той эпохи, эпохи индоевропейской общности. И, наконец, кроме жилища защитная функция гидронима могла распространяться на самих обитателей жилища, народ. Выражение пола та еци в русской транскрипции с греческого означает "долгих лет тебе" [Л.15].
Не исключено, что помимо всего прочего, гидроним нёс какую-то сакральную функцию, ведь древнеиндийское рelah – половые органы; русское пол – принадлежность человека к женскому или мужскому роду; тохарское А рala – природа; английское рola – шест, столб. Язычники поклонялись вертикально стоящим столбам, олицетворявшим божественный фаллос (из греческого phallos) [Л.25] – мужскому половому органу как символу власти, силы, здоровья, плодовитости и плодородия. Фаллос – символ космической энергии, середина микро и макрокосмоса (упорядочивающее нача-ло) [Л.25]. Может быть, эта сакральная функция как-то взаимодействовала с защитной – всё это требует дальнейшей проработки и возможных исследований.
Не исключено, что гидроним Поля впоследствии сам выполнял защитную функцию, служил своеобразной эгидой охотничьим промыслам на её берегах, хотя логическая цепочка во времени могла развиваться и в обратном порядке, когда гидроним стал её началом, а не завершением. Природная вода ведь, по сути, живая сущность, носительница чудес. Вспомним, что в церкви после произнесения по определённому обряду молитв она приобретает свойства святости. Каждое колебание физического тела определяет изменения особого состояния в планах: физическом, психическом и астральном. Иисус Христос ведь не оставил потомкам письменных или монументальных свидетельств о Новом Завете, хотя мог бы это сделать. Его Живое Слово понесло к нам Новый Завет. Энергия звука в слове способна созидать или разрушать, ибо звук и свет подчиняются одним и тем же квантовым законам [Л.32]. Поэтому Бог в Святых Писаниях Свет и Слово одновременно и поэтому через Слово всё сотворено. Отсюда можно понять влияние человеческой речи на все планы природы. Основой же любой молитвы является составляющая речи – выделение жизненного флюида, приводящего в движение астральный план, та вера в осуществление мысли, который говорящий вкладывает в эту молитву. Вера даёт человеку возможность пользоваться поддержкой Высших сил. Священнослужители читают молитвы над водой. Под действием православной молитвы молекулы воды выстраиваются в длинные цепочки, по форме напоминающие молекулы ДНК – носителей человеческой наследственности. Вода как бы оживает и благотворно действует на людей, пьющих её.
Во время молитвы верующие создают канал связи между собой и огромным энергоинформационным полем, которые намолили за сотни лет их православные предки (энергия не исчезает). В свою очередь это поле (эгрегор) имеет связь с безбрежным океаном Божественных энергий. При совместном молении даже небольшой группы единомышленников происходит резкий всплеск чистой энергии, положительно влияющей на значительное пространство вокруг, так как любое единение умножает энергию (эффект Махариши) [Л.43]. Поэтому, обращаясь за помощью к Высшим силам добра, человек может получить такую мощную поддержку, которую не способны оказать другие силы. Вот также повторяя как заклинание имя реки, человек, попадая в её сферу влияния или как теперь выражаются бассейн, призывает и получает искомую поддержку и защиту.
Однако, несмотря на всю привлекательность и логичность взаимосвязи охотничьих промыслов с царём и названием реки, это всего лишь версия происхождения гидронима. Есть и другие реки с похожим названием, например Поль, приток Бужи и Поль в Новгородской области, на них что, тоже процветал царский охотничий промысел? Если нет, то на кого или на что распространялась защитная функция этих гидронимов, на место обитания? Да и где гарантия, что промысел применительно к Поле можно твёрдо ассоциировать только с охотой. А чем рыбная ловля хуже. Слово полячь, например, со старорусского – сеть, путо. Поляцати, полячи – натягивать, ставить сеть [Л.15]. Санскритолог Н.Р. Гусева, расшифровывая смысл слова "пала", наряду со значением охранителя приводит и значение подателя даров [Л.46]. А какие дары в реке и по её берегам? Конечно ягоды, грибы, орехи, мёд и естественно рыба.
Недалеко от границ Шатурского района есть деревни или скорее веси, выражаясь языком прошлых лет, в которых давно уже нет света, добираться до них на автомашине – проблема даже летом. А до одной из них даже летом проехать можно было только на вездеходе, да и то в засуху. И, тем не менее, до недавнего времени, в некоторых домах постоянно жили люди, или, по крайней мере, посещались более или менее регулярно даже зимой. Причины, заставляющие этих людей жить здесь, терпя определённые неудобства и лишения, могут быть разные, а вот среди факторов, помогающих им прокормиться в таких условиях, не последнюю роль играет рыба. Действительно при прочих равных условиях, вероятность того, что отдалённая труднодоступная деревня будет заброшена, если поблизости нет водоёма или реки с рыбой, гораздо выше. Одной охотой круглый год сыт не будешь, надежды на натуральное хозяйство тоже не всегда оправдываются, недаром считается, что мы живём в зоне рискованного земледелия. А вот рыба, несмотря на оскудение её количества и разнообразия видов, до сих пор всё же большое подспорье для жителей подобных весей. В природе всё ж взаимосвязано, ты к природе относишься с душой и она отплатит тебе своим покровительством, не даст погибнуть от голода, а если по-браконьерски, вырубая и загаживая округу, сливая в природную воду всякую дрянь, так чего же ждать от неё взамен?
В любом случае, как говорится, расставлять все точки над "и" преждевременно, пока не разгадана тайна происхождения языка (что равнозначно тайне происхождения жизни), его развития во времени, ведь недаром по мере раскрытия гидронима Поля перед нами как бы раскрывается или даже читается своего рода полия – "Книга бытия небеси и земли".
Используемая литература.
1) Генеральной геометрической планъ Рязанского наместничества города Егорьевска и его уезда 1790г.
2) Генеральная карта Рязанской губернии 1850 г.
3) Сидоров В.В., Энговатова А.В. “Краткое описание археологических раскопок на территории Шатурского района” (Из отчётов археологических экспедиций). Материалы Шатурского краеведческого музея.
4) Ключевский В.О. “Курс русской истории”. М. 1911г.
5) Здановский “Каталог рек и озёр Московской губернии”. 1926г.
6) Шатурская инспекция рыбводоохраны “Паспорта водных объектов на территории Шатурского района”.
7) Попов А.И. “Топонимика древних мерянских и Муромских областей”. Географическая среда и географические названия. Л. 1974г.
8) Летова И.А. “О следах языческих представлений в русской топонимии (к постановке вопроса) ”. Свердловск. 1982г.
9) Мурзаев Э.М. "География в названиях". М. Наука, 1982г.
10) Мурзаев Э.М. “Словарь народных географических терминов”. М. 1984г.
11) Толстой Н.И. “Десна dextra”. Вопросы русского языкознания. Вып.5: История русского языка в древнейший период. М. 1984г.
12) Агеева Р.А. “Происхождение имён рек и озёр”. М. Наука, 1985г.
13) Лихачёв Д.С. “Слово о полку Игореве и культура его времени”. Л. 1985г.
14) Спиркин А.Г., Акчурин И.А., Карпинская Р.С.“Словарь иностранных слов”. М. 1986г.
15) Богатова Г.А. “Словарь русского языка XI-XVII веков”. Выпуск 16. М. 1990г.
16) Полный православный богословский энциклопедический словарь. т.2. М. 1992г.
17) Шаталин Н.“Река Поля” "Ленинская Шатура". 11.VI.1992г.
18) Казаков “О реченьке Поле замолвите слово”. "Доверие". Шатура. 5.IX.1992г.
19) Шилов А. “По Суне плыли наши челны”. М. 1993г.
20) Археологическая карта России. Московская область. Часть 3. М. 1995г.
21) Асов А.И. “Велесова книга”. М. 1995г.
22) Кандыба В.М. “История русского народа”. М. 1995г.
23) Щербаков В.И. “Века Трояновы”. М. 1995г.
24) Даль В.И. “Толковый словарь живого великорусского языка”. М.1996г.
25) Маковский М.М. “Сравнительный словарь мифологической символики в индоевропейских языках”. М. 1996г.
26) Гладышев В.В. “Первоязык – язык русов”. "Природа и человек (Свет)". № 3 1996г.
27) Хлестков Ю.А., Трушкин И.С., Блескин Б.И. “«Расейская» цивилизация”. "Природа и человек (Свет)". № 8 1996г.
28) Казаков В.М. “Дозорная книга II”. Орехово-Зуево 1997г.
29) Реймерс Н.Ф. “Популярный биологический словарь”. М. 1997г.
30) Лисакович А. “Ключ разумения”. "Природа и человек (Свет)". № 9 1997г.
31) Алексеенко С. “Шутки в сторону, господа”. "Природа и человек (Свет)". № 10 1997г.
32) Лисакович А. “Знаки фараона”. "Природа и человек (Свет)". № 7 1998г.
33) Соловьёв А. “Гуляй, душа!”. "Природа и человек (Свет)". № 4 1999г.
34) Богданов В.В. “Этническая и эволюционная предыстория Руси. Оры, оссы, кимеры, хоры, русь”. М. 2000г.
35) Данилов В.В. “Арийская империя. Гибель и возрождение”. М. 2000г.
36) Строгова В.П., Петрова Л.Я. “Новгородский областной словарь”. Выпуск 8. Новгород. 2000г.
37) Клевцова А.В., Петрова Л.Я. “Новгородский областной словарь”. Выпуск 13 (дополненный). Великий Новгород. 2000г.
38) Поспелов Е.М. “Топонимический словарь Московской области”. М. 2000г.
39) Мурзаев Э.М. “Слово на карте”. М. 2001г.
40) Козлов В.А. “Шатурские торфяники” Шатура. 2001г.
41) “Вопросы марийской ономастики”. Выпуск 9. Составитель А.С. Ефремов. Йошкар-Ола. 2001г.
42) Ожегов В.И. “Толковый словарь русского языка”. М. 2002г.
43) Лисицкий А. “Святая вода”. "Природа и человек (Свет)". № 1 2002г.
44) Технический паспорт гиротехнических сооружений Шатурской ГРЭС-5. Шатура. 2002г.
45) Бронникова В.К. и др. “Шатурский район Московской области. Культурное и природное наследие ” (Карта и пояснительный текст к карте). Москва – Шатура. 2003г.
46) Гусева Н.Р. “Русский Север – прародина индославов”. М. 2003г.
47) Мухин В.А. “Пульсирующее чудо”. Шатура. 2003г.
48) Петухов Ю.Д. “Русы Древнего Востока”. М. 2003г.
49) Листопадов Н. “Вечный город мёртвых и живых”. "Природа и человек (Свет)". № 2 2003г.
50) Ситникова А. “Этимологический словарь русского языка”. М. 2005г.
51) Вагнер Б.Б. “Реки и озёра Подмосковья”. Исторический путеводитель. М. 2006г.