Оглавление
Радиус, мальчик с глазами, полными надежды и любопытства, и его мама, Катерина, была бесспорным столпом общины, всегда находящая утешение и решение в тяжелейших случаях. Катерина, как медсестра с невероятным опытом, стояла перед телом юноши, который пару часов назад плавился у неё на глазах. Перед ней, в окружении своих друзей Гуси и Гранита, её сын Радиус изливал душу, пытаясь приоткрыть завесу будущего Скрытня, парня, закованного в целебную броню кузнеца Фугата.
- Катерина,- начала Гуся, девочка с необычным именем и еще более необычными блестящими глазами, - Скажите нам, верно ли, что броня Скрытня поможет его телу обрести прежнюю силу?
Катерина посмотрела на друзей Радиуса. Она знала, что ответ должен нести и истину, и утешение для их детских сердец.
- Броня Фугата создана из особого сплава, который впитывает в себя лечебный эфир земных недр, Гуся,- ответила она мягко. - Если есть кто-то способный помочь Скрытню в его нынешнем состоянии, так это Фугат. Железо и огонь могут оживить даже мертвую землю.
- Но мама, как же тогда с броней жить? Как Скрытень будет едой наслаждаться или с нами играть? - с детской непосредственностью спросил Радиус.
Она улыбнулась, обладая терпением, достойным святой.
- Броня устроена таким образом, что может раскрываться в определенных местах, чтобы он мог есть и дышать. А для игр...уверена, что со временем Скрытень научится передвигаться с той легкостью, с какой ветер гоняет пыль по пустынным коридорам заброшенного мира наверху.
Их взгляды устремились к Фугату, поэту кузнечного дела, который со своей непреклонной уверенностью творил чудеса среди металла и пламени.
Радиус задумался, мысли его были глубоки и чисты, как вечный источник где-то в потайных уголках его дома под землей.
- Мы должны верить в то, что делает Фугат,- произнес он в подобающей серьезности. - И если он считает, что Скрытень однажды сможет бежать и прыгать как прежде, значит и мы должны.
Гуся и Гранит обменялись почти незаметными кивками. Катерина все еще наблюдала за ними, ее глаза сверкали гордостью и скрытой мольбой о сохранении невинной веры этих детей в чудеса и оздоровление их друга.
***
Скрытень, чей настоящий мир был лишь узким коридором между жизнью и сумасшедшими грезами о свободе, нашел свое прибежище в самых скрытых уголках подземного мира. За время своего скитания, он научился слушать голоса, не имеющие тела. Эти голоса казались частью самой Тьмы, подобно отзвукам прошлого или предупреждением грядущего гибельного будущего.
"Сила, власть, могущество..." – нашептывали они, проникая глубоко в его ум. "Их можно почувствовать, прикоснуться к ним, они могут стать твоими."
Сон Скрытня становился днём для его внутренних демонов. Монстры внутри Скрытня крепли, завладевая его разумом и телом. Черные мысли, словно торопившиеся тени, заползали под его кожу, сжигая его изнутри, как буквально, так и метафизически.
Казалось, что существо, ставшее тенью Скрытня, почти коснулось дна, вживляясь в его изможденное сознание, стремясь перековать его душу в подобии своего мрачного бессмысленного существования. В искаженной борьбе, где каждый шепот мог стать зовом ада, юноша скатывался все глубже в облаченные тьмой рукава бытия.
Резкий луч света от кристаллов, удачно вбитые в его тело Фугатом, восстанавливали разум Скрытня. Их загадочные свечения напоминали о иных мирах, о возможности любви и исцеления. С каждым мягким пульсирующим светом споры гибельных грибов, что нашли своё пристанище в теле Скрытня и жгли его кожу, становились прахом, развеиваемым ветром.
В этот момент Скрытень услышал иной голос, тихий и успокаивающий. Это было как напоминание из мира, который забыл простые радости и надежды. "Ты не один," – шептала внутренняя сила. "В твоих жилах течет свет, и где свет – там жизнь, там пространство для выбора, для добра."
Преданный своему новому пониманию, Скрытень сжал кулаки. Свет кристаллов, вросших в его кожу, сиял ярче, ограждая его от зова темноты. Мучительный бой с темными голосами обрывались, словно кошмар, от которого пробуждаешься, чтобы увидеть настоящий мир заполненный ещё не утраченными красками.
***
Свет от свечей мерцал на стенах кузницы, рассеивая мрак подземного мира. Полусонное забвение, в котором Скрытень плыл бесконечно долго, стало рассеиваться, благодаря голосам, разносившимися над его головой. Щека юноши ощутила холодную и грубую поверхность металла. В тихом ритме сердечных ударов, как в отрывистых шагах через мрачный лес мыслей, он возвращался к реальности.
Глаза Скрытня тяжело открылись, и он увидел потолок, своды которого губила ржавчина, в чёрном металле от веков. Его тело, закованное в сложную конструкцию брони, словно обрело новые грани, когда он попытался сдвинуться.
- Пока не двигайся,- ласково произнесла медсестра Катерина Солас, пододвигаясь поближе и нежно прикасаясь к его лбу. - Твое тело еще не привыкло к броне. Она целебна, да, но требуется время.
Кузнец Фугат, всматривался глазами, в которых тлел огонь живой стали, стоял в стороне, с интересом наблюдая за восстановлением молодого воина.
- Скрытень, твоя броня — мое шедевральное творение,- гордо произнес он.
Стальной, испещренный шрамами, держался с достоинством и властностью. Не сводя глаз с пробуждающегося, сказал с уважением:
- Ты прошел через многое, молодой друг. Теперь ты снова с нами.
Сус, чья правая рука казалась монументальным свидетельством жестокости подземного мира, с робостью улыбнулся, откидывая прядь своих светлых волос, опавших на уставшие плечи.
- Ты выглядишь как настоящий рыцарь,- нерешительно пробормотал он, наблюдая за дрожью в собственной руке.
Скрытень пытался усмехнуться, но его губы были тяжелы, как будто свинец лег на их край.
- Спасибо вам,- прохрипел он, - Но мой разум всё ещё затуманен...что произошло?
Стальной кивнул, призывая Скрытня поделиться своими последними воспоминаниями, но вот тут Катерина остановила его.
- Погоди, Стальной, пусть он придет в себя. Помощь в госпитале...
Ее слова были оборваны решительным жестом Скрытня.
- Нет. В госпитале больше нет помощи для меня. Мой нынешний вид — работа их лучшего ума.
Все замерли от неожиданности, взгляды последовательно перебегали от одного лица к другому.
- Ты имеешь в виду Главу Медицины?- спросил Стальной, его взгляд сузился, его тело затрепетало от негодования.
Скрытень кивнул, глазами в которых светился свет холодного отчуждения.
- Да, он манипулировал моим телом, превращая меня в невольное орудие своих экспериментов под прикрытием лечения. Теперь я прикован к этой броне, не просто для защиты, но как постоянное напоминание о предательстве.
В комнате возникла тяжелая тишина. Было понятно, что Скрытень стал не только сильнее в физическом смысле, но и в его душе зародилось долговременное недоверие к власти подземного мироздания.
- Всё началось с Глицина и его шаткой этики,- начал он, и голосом заунывной печали он поведал об экспериментах, ставших его проклятьем. - Он стремился к власти над жизнью и смертью, не замечая, как его жажду знаний окутывали огни безумия.
Мастерская наполнилась густой обстановкой, когда Скрытень рассказывал Фугату и остальным о скрытой лаборатории в недрах Земли. Там, где мир рухнул под тяжестью ядерного пепла, жаждущий революционных открытий Глицин плел свои мрачные планы.
- Мудрость был уверен, что Глицин — ключ к нашему здоровому будущему. Он поддерживал его фантазии, даже не подозревая, что каждый эксперимент разрушает чью-то жизнь, превращая нас в обреченных марионеток,- продолжил Скрытень, и каждое слово будто прорезало темноту вокруг них.
Глаза Катерины были полны тревоги, но в глубине таилась решимость.
- Я слышала об этом, Скрытень,- тихо проговорила она, приближаясь к юноше. Вслух себе признаться, что верила каждому слову, она не могла: ученица Глицина не предает учителя. Но в ее душе уже вспыхнули сомнения.
Кузнец отложил орудие труда и взглянул на Катерину:
- Ты была свидетелем его зверств?
- Я...слышала...слухи. Но я всегда думала, что это для блага Города,- Катерина понизила голову, стараясь скрыть метаморфозы своей веры.
Скрытень поднялся на ноги, невзирая на боль, и обвёл взглядом своих собеседников:
- Глицин и Мудрость предали меня. Они истязали моё тело, дабы превратить в идеальное оружие или идеальную игрушку, что хуже. Я должен был быть подвластен только их воле.
Стальной, впервые в жизни, почувствовал зарождение недоверия к власти, которой ранее служил безоговорочно.
- Мы должны что-то предпринять,- медленно проговорил он, почти неверящий в свои слова.