«1993». Режиссер Александр Велединский. В главных ролях: Виктор Брянцев – Евгений Цыганов, Лена – Екатерина Вилкова
О, как я удивился выбору «Лучшего фильма 2023 года» не только отдельными маститыми критиками (Валерий Кичин, Леонид Павлючик), но и Гильдией киноведов и кинокритиков. Лучшим из лучших был назван «1993» Александра Велединского. Оправдать такой выбор можно лишь жутким временем и нашей страшной действительностью. Впрочем, видимо многое объясняет и участие в проекте «Фонда кино» и канала «Россия 1».
А теперь, в эпоху публичных покаяний, как не извиниться? Простите меня, люди добрые, что дальше будет очень-очень длинно. Почему? Да потому, что сам участник тех событий – и августа 91-го и октября 93-го. И когда втюхивают художественно слабое кино, а исторически - откровенный фальшак, ложь и чушь, практически компот на постном масле, захотелось высказаться. А то так вот помрешь, а правду никто не узнает))
Фильм снят по мотивам одноименного романа Сергея Шаргунова, вышедшего в 2016 году. Определение «мотивы» не должно обманывать: «1993» и там, и там – это «семейная сага на фоне горящего дома» (так определяет жанр писатель, но режиссер согласен). Хочешь не хочешь, но начать придется с политики, иначе мне не объяснить почему «Титаник» утонул. Шаргунов – коммунист из семьи священника, сейчас депутат «не места для дискуссий». А Велединский сам давно признался, что «мое мировоззрение изменилось в октябре 1993 года».
Во время событий сентября-октября 1993 года он симпатизировал Руцкому-Хасбулатову, был на стороне заседавших в российском Белом доме части избранников Съезда Советов. Дальше не хотелось бы углубляться в эту тему, достаточно сделать очевидный вывод: корабль отправился в плавание с очевидным креном на один борт, на котором написано кровью: «Банду Ельцина под суд!».
В фильме сделано всё, чтобы показать действующую тогда власть антинародной. Вспомним милиционеров-садистов, избивающих героя – электрика Виктора Брянцева из аварийной службы – под портретом Ельцина (где менты сами признают, что они фашисты), или тех же милиционеров, гоняющихся за совсем юными нацболами – Наташей и Алексеем. (И очевидно, что их прототипы – реальные Наталия Петухова (19 лет) и Алексей Шумский взяты неслучайно. Режиссеру важно показать, что их, почти детей, убил «кровавый ельцинский режим». Петухова «убита в ночь с 3 на 4 октября 1993 года в 111-м отделении милиции г. Москвы, куда доставлена как раненая от телецентра «Останкино»… На лице и теле ссадины и синяки, выбиты зубы».)
А пьяный до бесчувствия милиционер в подземелье, с которого снимают форму, и в ней отправляются к проституткам, чтобы попытаться устроить с ними так называемый «субботник»? И конечно, не обошлось без печенек Госдепа. Кто бесплатно кормит сторонников Ельцина, собравшихся по призыву Гайдара у Моссовета? А то не ясно! «Они встали в небольшую, но быстро растущую очередь за бургерами и спрайтом, которые доставил близкий “Макдоналдс”». (В романе, откуда цитата, всё четко, в фильме – туманно.)
Хорошо хоть, что нотку шаргуновского антисемитизма режиссер не взял: «Народ в ГУЛАГе строил, а вы его гнобили. Народ не за вас! Попили у народа крови! – У тебя, что ли, пархатый? – закричала старушка рядом с Виктором и гибко нагнулась, видимо, отыскивая, чем бы кинуть». Это из диалога ельцинистов и красно-коричневых. (Заметьте, с кем рядом, на какой стороне Брянцев.) Осталась только ксенофобия («Хасбулатов в гостинице “Россия” своих чеченцев разместил»). Вот такая кривая и односторонняя картина мира.
Хорошо, с объективностью в отношении событий осени 93-го всё понятно, но разве предвзятость мешает таланту создать хороший фильм?
Видимо, я единственный человек, посмотревший не только фильм, но и прочитавший книгу. Оставим в стороне вопрос плох ли или хорош роман (спойлер: плох). Но, как и любой добросовестный прозаик, как автор текстов, скроенных по проверенным лекалам мастеров, Шаргунов создает свою «систему», свой художественный мир – образный и событийный. Там почти всё на своих местах и почти ничто не противоречит друг другу. Режиссер же начинает выворачивать шерстью наружу логику и смыслы Шаргунова, придумывать заметно другую жизнь, и… Рушит крепкий – пусть и косолапый дом, а строит – из говна и палок, пардон – из гробов (sic!) нечто дырявое и хлипкое.
И мало того – начинает уходить от реалистического письма (и книга и фильм на 80% – обычный семейный быт с домашними хлопотами и тяжелой работой на подземных теплотрассах и в канализационных сетях) в сюрреалистическое, письмо видений и снов, разрабатывая отдельную «космическую» линию: луноход, Луна, Майкл Джексон (ибо «лунная походка»), Циолковский (как живой, хотя и таксист) с пионерской речевкой:
«Человек может быть или звездой, или прахом, должен либо гореть и светить, либо превращаться в тлен».
(Из всего перечисленного в романе был только луноход, на котором герой оставил отпечаток пальца.)
Помогает ли весь этот «Млечный путь» раскрыть тему, добавить глубины или новых красок в характеры или хотя бы – тупо – высветить что-то важное? По-моему, нет. Этот лунный макабр только отвлекает от перипетий повествования. Тем более смешно и не по возрасту обращение к мультяшным образам: «Мы не жалкие букашки, суперниндзя-черепашки, панцирь носим, как рубашки», - поют и даже преображаются в этих зверюшек вся бригада аварийной службы. Тут гражданская война назревает, а здесь играют – пусть в пьяном или сонном воображении – в детских персонажей из чужой культуры... Все время смотришь и поражаешься, как Велединский ломает структуру романа Шаргунова и привносит в него вещи, не просто уводящие от 1993-го, но какие-то дикие и случайные.
Вы думаете, Шаргунову не хочется вырваться из ползучего бытописания? Но как органично у него возникает параллельный почти потусторонний мир, полный саспенса и настоящего «запаха» 93-го – близящейся, но не случившейся катастрофы. Опять же у Шаргунова своя железная логика: его Орфей-Брянцев ежедневно спускается в ад: «Между собой родители судачили о страшных историях: висельники в котельных, обходчик, убитый оголенным проводом».
А еще в романе будут сварившиеся в кипятке его коллеги из другой бригады, ослепший от удара тока его мастер-наставник и, в самом конце, неgr из Мозамбика (понаслаждайтесь шаргуновской прозой):
Что, собственно, написал Шаргунов? (И за какой основой, базой понуро плетется режиссер, в голове которого совсем другие «пейзажи» – что называется, и чужое испортил, и свое не сделал.) Роман страсти и ревности, где пожар и внутри каждого, и в их – отца, матери и дочери – семье, кольце трёх, и снаружи – вокруг того самого обугливающегося, черного дома, символизирующего пожар всей страны.
Семья Брянцевых у Шаргунова – поразительная. Там любовь захлестывает с первой страницы, и выплескивается наружу – ну, невозможно ее удержать в тесных рамках одной семьи, одной пары. Почти сразу же, когда Брянцев устраивает грандиозный скандал, не обнаружив кровь на простынях после первой близости с будущей женой (это, простите, 93-й год, только столетием раньше), становится ясно, что женская тема для персонажей-мужчин и, соответственно, мужская для женщин будет девятым валом накатывать на сюжетное повествование. Там человеческая природа и природа вообще будут важнее любых прочих катаклизмов. Там коза Ася (привет «Асе» Тургенева) отметится не только случкой с козлом Сократом, но и любовью к препровождению своей козьей жизни не в хлеву, а в доме, да еще непременно в кресле (!) с обязательным просмотром телевизора (!). Там совокупления - «меня кусали комары, ее кусали муравьи» - будут происходить или на полянках с белыми грибами и опятами, которые будут немилосердно давиться попами любящих, либо на берегах рек.
Секс Брянцева с продавщицей Раей (видимо, среди банок с солеными огурцами и связками бананов) будет уравновешиваться сексом Лены в поезде Москва-Пермь под коньячок из виноградных лоз (В фильме же секс только комнатно-отельно-постельный – но такой секс, противоречащий духу и атмосфере романа, надо уметь снимать, а тут только глаза хочется отводить; как по мне, то лучше по-шаргуновски жопой рыжики давить.)
Поэтому плох или хорош роман (спойлер: плох) – неважно, но зато понятно до стеклянной ясности почему, например, герои оказываются в деревне (а потом 15 лет от этого страдают и мучаются) – потому что Брянцев потребовал переезда подальше, заподозрив жену в «отношениях» с соседом по лестничной площадке (те самые простыни). По той же причине Виктор и Лена оказываются вместе на одной работе в аварийной службе – из-за взаимной ревности, недоверию и… слишком хорошего знания тайных глубин самих себя. («Возможно, в девяносто первом он бросил “Полюс” и перешел работать в аварийку не столько из-за общего краха и пропавших госзаказов, сколько из-за накопившейся ревности».)
Опять же в логике Шаргунова «деревенские страдания» и попытка их преодолеть объяснима и понятна: молодые встраиваются в новою среду – оттого и коза, и огород, и совершенно логично, что в романе никаких баррикад в августе 91-го у Брянцева не было и не могло быть – он морковку выращивал для козы! А она, с.ка, капусты просила – какой тут Ельцин, какой Ростропович с автоматом, какие Комарь-Усов-Кричевский, когда девушке Асе жрать нечего! («…появление ГКЧП они восприняли равнодушно. Они с самого утра погрузились в огород… Зимой был распущен Советский Союз, но Брянцевы этого не почувствовали».)
И заканчивается всё предсказуемо, после череды скандалов и взаимных оскорблений: «Сколько лет ты меня изводил, дебил проклятый! Сколько ты с ревностью ко мне лез!». Но эта колея в канаву проложена стройно и связно. Исход закономерен: «С Леной не разговаривать. Будет жить с ней в доме, как будто ее не знает. Если повезет – переедет к Олесе. Хорошо бы!» - размышляет (и сомневается одновременно) за несколько минут до смертельного инсульта Брянцев.
А что у Велединского? Все нелепо, все случайно и натужно. Семью он… сохраняет, поэтому Брянцев не умирает (а вот Олесю, наоборот, убивает (в романе только ранена)).
Сценарный бардак, который устраивает в своем «колхозе» Велединский, просто поражает. Не только в серьезных вещах, но и в мелочах. Представляете, ключевой переезд в деревню, во многом переворачивающий их жизнь… никак не объяснен. («Зачем мы переехали? – А почему ты меня не остановил? Ты же мужчина!».)
И совсем смешон Велединский, когда после 15 лет ручного вскапывания и пропалывания огорода его Брянцев не может отличить грядку лука от чеснока – вершки от корешков! Ну как так может быть? Хорошо, через коленку режиссер ломает огородника Брянцева и отправляет его к Белому дому в августе 91-го защищать Ельцина. Понятно почему – для остроты сюжета: сначала, мол, был идиотом, а потом одумался, опомнился, поумнел и пошел в компанию Макашова-Баркашова-Терехова, отправившихся громить мэрию и Останкино. Сам он в руки оружие не берет, но кому сочувствует – очевидно.
Драматургически – понятно. Ну так придумайте герою новую легенду (а не просто повесьте в его мастерской листовку-плакат с Ельциным образца августа 91-го, которую Брянцев в конце сорвет со стены и попытается расстрелять из своего самопала), сведите концы с концами, объясните!.. А уж похоронный бизнес Лены… Вот уж где Велединский с Луны свалился.
Кладбищенская мафия – самая страшная – и советская и постсоветская. «Ой, вы такая деловая, а давайте займемся похоронными услугами!» И тут же гробиками набивают гараж наших героев (а потом еще хлеще и нелепей – из этих гробов Брянцев начинает достраивать беседку).
Скажут: так это же вымысел, плоды художественного воображения, чай не док, а фикшн. Нет, господа, всё уже объяснил Бунин: «можно писать о яблоне с золотыми яблоками, но не о грушах на вербе». В этот теневой – могильный, ритуальный – рынок нет входа людям со стороны – особенно в том наивном варианте, показанном в фильме. Все здесь невероятно глупо и бессмысленно.
Короче говоря, фильм конъюнктурный, красно-коричневый, художественно ничтожный (не только из-за своей оголтелой тенденциозности, но из-за многочисленных сценарных "провисаний" - и так-то роман Шаргунова слабый, а тут "вклад" режиссера делает его просто невнятным (даже бессвязным) и "рваным", и с откровенно проходной актерской работой Цыганова. Не смотрите (а никто и не смотрел - фильм в прокате провалился), и верьте только мне!)))
Леонид СОКОЛОВ