Крещенская ночь
Бом.
Час ночи.
Сон все никак не идет. Ну ничего, скоро она выспится. Уже немного осталось.
Старинные часы, стоящие в углу, отбивая каждый час, напоминают о быстротечности времени. Большую часть жизни она прожила в этом доме, но сейчас, перед вечностью, все её мысли там, в белой хате, под камышовой крышей. Глаза закроешь и видишь мать, тата. Молодых, красивых.
Она редко ездила к ним. Все время что-то мешало. Хозяйство, дети. Да и добираться было трудно. Далеко унесла жизнь от родного порога. Первой не стало матери. Так и стоит она перед глазами, какой увидела её в последнюю встречу - с потухшим взглядом, измученную болезнью и непосильной работой. Даже поехать проститься не смогла. Письмо с сообщением о смерти получила почти через месяц после того, как её похоронили. Поплакала, да и дальше стала жить. Как раз ребенок заболел, да корова отелилась. Не до долгих слез было. Смешно и грустно, но она уже лет на двадцать старше матери. А вот с татом получилось повидаться. Дожить до девяноста лет - не шутка. Брат не стал экономить на телеграмме и, как только отцу стало плохо, сразу вызвал её. Вот тато смогла и глаза закрыть, и проводить на погост. Всё по-людски получилось. Казалось, что родители будут вечные, никогда не умрут. А вот теперь она почти отца по годам догнала. Эх, воспоминания всё-то душу бередят. Как будто вчера все это было, а уже вся жизнь прошла. Тоскливо на душе как-то. Тревожно.
Бом-Бом.
Два часа.
Села. Тяжело дышать, в груди все сильнее печет. Потянулась аккуратно к лекарству, чтобы не разбудить дочь, прикорнувшую рядом. Ей тоже тяжело. Пусть поспит. Уже сама не только бабка, месяц назад прабабкой стала, а всё работает. Можно было, конечно, младшую попросить остаться на ночь, но привыкла её жалеть, хотя у старшей жизнь не медом намазанная была. Виданное ли дело без войны мужа похоронить и в тридцать лет вдовой с ребенком на руках остаться. Да и младшая всё не так делает. А скажешь ей, так сразу сердиться начинает. Со старшей проще. Она как-то душевнее сестры.
Немного им осталось мучиться с ней. Хотя как сказать. Если она в отца пошла, то еще года четыре маяться.
Не хочется. Устала. И так задержалась на этом свете. Вот уже праправнучка народилась. Надо и честь знать. В молодости ждешь, когда наступит ночь, дождаться не можешь. Да только глаза закроешь, а уже надо вставать, корову доить, кур и свиней кормить. Хозяйство у них всегда справное было хоть и в городе живут. А сейчас ночь тянется и тянется. Смотришь в окно, ждешь, когда рассвет наступит, а всё темно и темно.
Вот только глаза прижмурила на миг, а, когда открыла, за окном посветлело. Думала, уже день настаёт, а то просто снег выпал. Крещение на дворе. Вот бы в это время уйти. Старики говорили, что кто на святые праздники умирает, тот сразу в рай улетает, без чистилища. Да она не слушала их. Молодость и глупость рядом стоят. Кто думает о болезнях и смерти, когда жизнь в тебе бьет ключом?! А вот сейчас припомнилось.
Раньше и на часы внимания не обращала, тикают себе и тикают. А сейчас? Только глаза закроешь, сон ждешь, а они начинают бамкать. И всё. Сон убежал, а на его место пришли думы да воспоминания. Так и не заметила, как жизнь пролетела в заботах. Да жизнь ли это была?! Свету белого не видела от работы. Сранья поднималась, да затемно ложилась. Думала, дети вырастут, будет легче. Дети выросли, им на смену внуки пришли. А как не помочь? Жалко же деток. Родители с утра до ночи на работе.
А потом здоровье ушло.В мыслях-то до сих пор молодая да здоровая. А вот тело подводит. Уже вставать с кровати сил нет. Без посторонней помощи не получается. Хорошо, что дочерей двое. Хоть меняются. Всё полегче. А сын далеко. Не наездится к больной и старой матери. И так по возможности приезжает. Сестрам, чем может, помогает. Дом ремонтирует, во дворе порядок наводит.
А мысли не уходят. Возвращая к прожитому. И голодный год припомнился, и война, будь она не ладна. Всю жизнь перевернула. Как забрали их хлопцев в армию, так только единицы вернулись. А девок полное село. Если бы не это, разве пошла бы она за старого замуж?! Это сейчас, в старости, десять лет значения не имеют. А когда ты молодая да красивая, а он неказистый, жизнью побитый, да ещё и разведенный, оно по-другому ощущается. Да что делать то было? Не куковать же в старых девах. А потом дети пошли один за другим. А как с тремя на руках одной остаться в разведенках? Вот и терпела все его выкрутасы.
Бом-бом-бом.
Три часа.
И ведь ничего не делала. Просто села на кровати, посидела, а уже устала. Поговорить бы с кем. Да кому эти рассказы нужны? Да ещё ночью. Раньше, пока, хоть и опостылевший муж был жив, вечером и разговаривали с ним допоздна. Вспоминали за прожитое. Ему тоже в жизни досталось. Она то при любящих отце с матерью жила, а он с малолетства сирота при живом отце. И мачеха кровь попила ему, и в войну чуть не расстреляли румыны. А потом уже свои измывались. Сколько годов ещё по вечерам увозили, всё допрашивали?.. Чемоданчик с вещами так и стоял около двери, чтобы под рукой был, когда воронок приезжал. Все выспрашивали. И про секретаря парткома, у которого он шофером до войны работал, а потом тот оказался врагом народа. И про дядьку, что с белыми казаками во Францию уехал. За три дня плена несколько лет нервотрепки. Каждый раз, как увозили ночами, так думала, уже не увидит его. А когда после его похождений и грех на душу брала, желала, чтобы не возвращался. Теперь коришь себя за те думы страшные, да былого не вернешь.
А в груди все сильнее и сильнее печет. Наверное, все-таки конец. Дочку бы разбудить да попрощаться. Но не надо. Плакать будет. А как видеть матери горе в глазах своего ребенка?! Пусть и в возрасте уже, а для неё все дитё. Вон лежит и во сне хмурится. Все заботы одолевают.
Бом-бом-бом-бом.
Четыре часа.
А рассвета все нет. Это хорошо, что на Крещение. Вот и обмоют святой крещенской водой. Сразу и грехи отпустят.
Говорить про смерть только в молодости страшно. Чем старше становишься, тем спокойнее об этом думаешь. Принимаешь как должное. А приходит время, ждешь её и дождаться не можешь, как спасение от боли, от бессилия. Появляется такой период, когда понимаешь, что всех только мучаешь своей долгой жизнью. А смерть все не идет и не идет. Но, кажется, теперь точно всё. Только солнышко дождаться надо. Хочется в последний раз посмотреть на свет белый. Да и умирать с первыми лучами не страшно было бы.