Мне всегда нравились люди, которые сделали себя сами.
До сих пор неизвестно, что случилось на самом деле. Люди не понимали, как можно быть несчастной при славе, деньгах и всеобщей любви. А она всю жизнь оставалась несчастной девочкой, и за ее улыбкой скрывалось много печали. Она не роковая женщина, а женщина, которая была жертвой рока. Она была одновременно и символом американской мечты, и воплощением ужаса от того, как именно она сбывается.
На экране она была воплощением чистоты, невинности, детского наслаждения жизнью. Она создавала впечатление человека рожденного и воспитанного в счастливой утопии, нетронутого страданием и неспособного представить уродство или зло; человека, который смотрит вперед с уверенностью, доброжелательностью и непосредственностью ребенка, который рад демонстрировать свою красоту как единственный дар миру и который ожидает поощрения, а не наказания.
Если и есть жертвы общества, то она была такой — жертвой общества, посвятившего себя облегчению страдания, но способствующего убийству радости. Выжить и сохранить дух, воплощаемый ею на экране, то есть яркое и доброжелательное ощущение жизни, которое невозможно подделать, было невероятным психологическим достижением, требующим высочайшего героизма, и ее слава была справедлива!
