Машина резво вошла в поворот, взлетела на мост и встала колом, заглохла посреди оживлённого движения. Четыре полосы в одну сторону, четыре в другую и я - красная мишень для разгневанных водителей. Тот самый долбодятел, который ломается не в том месте, мигает собственной дуростью и лезет в центр на ржавом ведре.
Машина урчала, но не схватывала. Раз, другой третий. Пришлось натягивать шапку и открывать капот. Выскочив на дорогу, я был тут же пойман ветром. Последний, словно подвыпившая матрона, неумело заигрывал, хватал за пальцы, теребил щёки и бесстыдно лез под куртку. В минус двадцать каждый порыв напоминал, что под джинсами не хватает подштанников, излишних в тёплой машине и таких необходимых сейчас.
Осмотр ничего не дал. Стоять дальше не имело смысла, пришлось вызывать эвакуатор и выглядывать спасителя через замёрзшие стёкла.
«Как же быстро всё изменилось, — думал я, потирая озябшие пальцы. - Минут десять назад машина была моей крепостью, а сейчас превратилась в позорище. Стала причиной усмешек и сочных проклятий». Я чувствовал себя прокажённым в плотном потоке большого города и одиноким, среди несущихся мимо людей.
Эвакуаторщик, закутавшись в бушлат, окинул меня профессиональным взглядом и огорошил более высокой ценой. Промёрзнув до костей, я согласился. Мысли витали вокруг дома и горячего чая. По дороге мы то перекидывались пустыми фразами, то подолгу молчали, думая каждый о своём. Я о холодном городе и благах цивилизации, в которых затерялась простая, но столь важная взаимовыручка.