Немного из творчества средней дочери и художника.
Василиса волнуется и просит моей оценки.
Что же, выношу на суд друзей и читателей...
***
Ты любишь шутить про смерть. И совсем не боишься этого слова. Ты не видишь в смерти ни будущее продолжение, ни беспросветное забвение. Не боишься осуждений, лишь отвечаешь на вызов смелым взглядом. Твоя дерзкая ухмылка сверкает ярче света звёзд, а огонёк азарта в глазах вещает о твоей победе наперёд.
Ты легко говоришь, как именно умрешь и даже мечтаешь, о том, какой себе своими белыми руками сколотишь гроб и выроешь могилу, там, где дышали сама почва и судьба. Там же возведёшь великий крест, который будет смотреть в саму душу Бога.
Да, я знаю... Ты воплощение самой настоящей борьбы с собственным безумием под маской олимпийского спокойствия.
Ты громким голосом, раздающимся до небес, даёшь обещание, что не уйдёшь, пока всех не осчастливишь и не поставишь на ноги ребят.
Да, ты любишь жизнь, но только ту, которую сама желаешь. Ты любишь зов свободы и рассекающий по просторам ветер. Ты сама трагедия, душа музыки. Ты больше похожа на поле битвы, нежели на человека.
Ты не боишься слова «смерть» и без страха смотришь мне в глаза. Но только вот внутри, все таки мертва наполовину, но сердце чуткое верит и бьется на износ. Будто вопит в слезах гнева: «Смотрите! Я жива! Я все ещё хочу чувствовать!»
Когда склонив колени перед судьбой, молишь ее, хотя обращаешься к себе, молишь о том, чтобы жить. Выдержать все это, найти больше сил, чтобы добиться своего счастья.
У тебя получится, когда нибудь... Когда нибудь ты обязательно будешь счастливой.
И за очередным бокалом красного вина, потупив голову окутанную чёрными, шелковистыми прядями, что падают на твою хрупкую шею, говоришь, что попадёшь, скорей всего не в Рай, безучастно пожав плечами.
Не бойся и дальше смерти, моя черноволосая красавица с огненно-карими глазами.
***
Что может быть прекрасней трагедии?
Покажите мне поэта, который не страдал болезнью души. Покажите мне музыканта чьё сердце не обливалось кровью потерянной любви. Покажите мне художника, который не был сломлен девой вдохновения тревоги.
Трагедия... Вот наш воздух, который насыщает и разрывает легкие. Трагедия бытия и всего, что нас окружает, является ценой для создания по истине стоящих произведений.
И вот набрав в себя этот сладкий, до боли родной аромат трагедии, расправив шире плечи, лишь выдохнешь печаль. Печаль столь нежную и тёплую, печаль, которую можно превозносить, окутывать ею все живое и не живое тоже.
На бумаге эхо растрепанных слов раздаётся пульсацией в налитой свинцом голове. И лишь тягостные мысли, так и рвутся наружу, жаждут всем своим существованием, чтобы ты их написал на листе, или на полотне.
Трагедия... Какое же красивое слово. Сама ее сущность говорит о романтике. В ней столько боли и радости, гнева и счастья. Столько противоречий, но это делает ее ещё более прекрасной.
Трагедия... Вот, что движет нами. Вот, что заставляет нас думать, с чем не хочется мириться, с чем хочется бороться, или же наоборот окунуться в ней, отдаться всецело, утонуть и захлебнуться собственным немым криком.
Велик творец тот, кто смог трагедию сделать своею музой и это не просто творец, а творец, как правило непризнанный.
Мы должны непрестанно рожать наши мысли из нашей боли и по-матерински придавать им все, что есть в нас самих: кровь, сердце, огонь, печаль, радость, страсть, муку, совесть, рок.
Трагедия — это бескрайний ресурс. Ни одно произведение не будет содержать в себе хоть каплю смысла без неё.
И в правду нужен холодный рассудок, чтобы суметь утонуть в этом море, взбудоражить волны, заставить их выплёскиваться на берег, а позже вынырнуть, не успев захлебнуться. Как это однако странно: полностью посвятить себя чувству, но не потерять от него рассудок. Именно так можно изведать все глубины и просторы, изучить каждую раковину.
Будто ты лишь ничтожный наблюдатель, который делает заметки в тетради, пока главным лицом является бушующая, неконтролируемая стихия. Ты не ограничиваешь ее, не диктуешь ей правила, ты просто сидишь спокойно в своём кресле, слушаешь классическую музыку и с любовью наблюдаешь за ее танцем страсти. Берёшь из неё самое стоящее, хотя сама она бесценна. Дополняешь ее собой, но говорит она, дышит она и пишет сейчас это именно она. Мы даже не наблюдатели, мы инструмент для чувств. И лишь смелые творцы с холодным разумом могут станцевать с пламенем не боясь ран ожогов.
Так гори же для меня, моя дорогая трагедия.
Гори и станцуй со мной свой лучший танец.
Автор Василиса Юрьева