Александр Бенкендорф долго выступал в роли классического антигероя отечественной истории. Да это и неудивительно: разве можно иначе трактовать фигуру человека, который возглавил тайную политическую полицию императора Николая I — пресловутое III отделение. Но так ли это было в пушкинскую эпоху?
Отношения шефа жандармов с интеллигенцией были не так просты, как принято думать. Александр Христофорович был хорошо образованным человеком, героем Отечественной войны 1812 года. Наравне с легендарным Денисом Давыдовым, Бенкендорф отличился на ниве партизанской войны — он командовал авангардом летучего отряда генерала Винцингероде. После оставления Москвы французами Бенкендорф некоторое время был комендантом города, потом вернулся в действующую армию, и в ходе преследования отступающего к границе противника взял в плен трех генералов и более 6 000 наполеоновских солдат.
Был он и справедливым чиновником. Так, только благодаря заступничеству Бенкендорфа было смягчено наказание для Петра Чаадаева за его «Философические письма».
Не бросал Бенкендорф и столичных горожан в беде. Петербуржцы запомнили его самоотверженный порыв во время знаменитого наводнения 1824 года. Александр Грибоедов рассказывал об одном занимательном моменте во время невского потопа: «В эту роковую минуту государь явился на балконе. Из окружавших его один сбросил мундир, сбежал вниз, по горло вошёл в воду, потом на катере поплыл спасать несчастных. Это был генерал-адъютант Бенкендорф. Он многих избавил от потопления».
Пушкин не раз обращался с различными ходатайствами именно к Бенкендорфу. И начальник тайной полиции всегда шёл ему навстречу: ходатайствовал о назначении пенсии вдове генерала Раевского; о напечатании пьесы «государственного преступника» Кюхельбекера ; о переводе младшего брата Льва из одного полка в другой и много еще каких добрых дел было на счету государственного служащего
В истории сравнительно недолгих отношений А.С. Пушкина и А.Х. Бенкендорфа (10 лет) обращает на себя внимание факт несообразно большого количества писем, написанных ими друг другу. И в самом деле, по своей интенсивности их переписка уступает лишь пушкинской переписке с женой и близким другом П.А. Вяземским.
Наконец, именно к Бенкендорфу в 1830 году поэт обратился за помощью в весьма деликатном вопросе. Дело касалось женитьбы поэта. Родителям Натальи Гончаровой не очень-то был по нраву жених с такой неоднозначной репутацией. Тогда Пушкин попросил у Бенкендорфа положительную характеристику. Бенкендорф и здесь не отказал — поэт получил невероятно благожелательный письменный отзыв. Рекомендательное письмо от шефа жандармов успокоило Гончаровых. Согласие на брак было дано.
Слух, запущенный А. Скабичевским в массово изданной биографии Пушкина о том, что Бенкендорф, зная о предстоящей дуэли, намеренно отправил наряд жандармов, призванный помешать поединку, в другую сторону, так и остался слухом.
Зато существует письмо Пушкина к Бенкендорфу от 21 ноября 1836 года – письмо с описанием конфликта с Дантесом и Геккерном. Сам Пушкин считал это письмо «доказательством уважения и доверия», испытываемого им к Александру Христофоровичу.
С точки зрения истории «голубые мундиры» должны были следить за неблагонадежными, потому что необходим порядок в империи, с точки зрения человеческих отношений – именно Бенкендорф по мере своих возможностей и представлениях о чести споспешествовал многим добрым делам.
Ирина Мурзак
филолог, литературовед, театровед
доцент Департамента СКД и Сценических искусств, руководитель программы "Театральное искусство, медиакоммуникации в креативных индустриях" ИКИ МГПУ