Все трое вышли и друг за другом направились в фельдшерскую резиденцию, располагающуюся недалеко от морга. Терапия ежесекундными жизненными “электрошоками” позволяла Марго периодически забыться. Но даже если мозг отбрасывал мысли о еде, тело работало как часы и требовало пищи.
Василий видел и знал, что ей необходим полноценный перекус, но сначала нужно отвязаться от полицейского. Они проследовали до каморки, где переодевались врачи, Василий ловко забежал в комнату и вышел довольный, с паспортом, протягивая его мужчине в погонах.
- Вот, держите.
Полицейский открыл документ, удостоверяющий личность Василия, сверил его лицо и фотографию в паспорте, полистал странички и спросил:
- Так прописка же есть у тебя. Что ты в лесу-то потерял!?
- Командир, прописка есть, квартира не моя, там не могу жить. Здесь практически живу, подтвердить можно у шефа. В лес захожу только второе лето, хотел арендовать участок у города, но не до этого пока. Мне работать пора, смена начинается, извините.
- Ладно, Василий, держи паспорт, тобой займемся позже. Шаповалова, напиши мне адрес дачи и гаража. Проверим. Домой не раньше завтрашнего дня!
- А… мне куда идти? - в недоумении спросила Марго, хлопая ресницами.
- Шаповалова, я не знаю. К подруге, бабушке, маме, решишь сама - взрослая же, - ответил полицейский и отправился дальше расследовать преступление, оставив загадочную парочку вдвоем.
Марго стояла полностью растерянная, голодная и холодная. Василий, хоть и выглядел лохматым и диковатым, казался Марго единственным в мире мужчиной, кто может о ней позаботиться. Она прилипла к нему, не желала от него отходить всем своим нутром и интуитивно чувствовала защиту и безопасность рядом с ним. Но жизнь все и всех ставит на свое место: Марго пришлось оторваться, так как Василия вызвали, сделали выговор за опоздание, он быстро переоделся, завел не находившую себе места девушку в комнату и дал ей то, что нашел у себя в шкафчике из еды: банку кильки, пряники, чайные пакетики с кружкой и ложкой. Подумал, что ее нужно немного утеплить, и набросил на её плечи свой больничный запасной халат, который никогда не надевал, так как тот давным-давно пришел в негодность и из-за своих многочисленных дырок и заплаток валялся в шкафу “на всякий пожарный”. Затем Василий залез в машину скорой помощи и отправился на вызов.
А Марго так и осталась стоять посреди комнаты фельдшеров и медицинского персонала одна с провизией и потрепанным халатом гигантского размера.
В комнату зашла уборщица Зоя Степановна, судя по халату в руках девушки, она сделала вывод, что привели нового сотрудника, указала ей на пустой шкафчик и отправилась работать в коридор.
Рита смутно улавливала происходящее, она как будто смотрела на себя сверху откуда-то, все события молниеносно проносились мимо нее, не укладывались в логическую цепочку. Она не верила, что самовольно попала во все недавно произошедшие эти нелепые ситуации: одна не лучше другой. Состояние, в котором, с одной стороны, делать ничего не хочется, а с другой стороны,- делать-то крайне необходимо и выбраться из него тоже надо.
“Я чем дальше, тем все глубже и глубже в какой-то яме. Так, ладно, буду потихонечку выползать из нее. Но сил просто нет. Охота сесть и сидеть, даже руки не поднимаются,” - подумала Марго и тут же услышала мяуканье местного фельдшерского кота, отзывавшегося на все клички мира, потому что никто не знал, когда он тут появился и как его зовут. Он неожиданно появлялся, мурлыкал, клянчил еду и уходил.
- О, ну, привет! Смотри, что у меня тут есть, - Марго показала коту консервы и по его довольному виду поняла, что он хорошо осведомлен, что это за банка. - Давай, дружок, составишь мне компанию.
Девушка присела на кушетку, положила провизию рядом и открыла банку кильки. Одну рыбешку аккуратно положила на пол коту, думая, что он ее съест и следов не оставит. Однако этот товарищ рыбу проглотил, а вот пол облизывать не стал, гордо вывалился из комнаты, оставив после себя масляный томатный след.
- Мда, даже кот не унижается... Ой, и что меня угораздило участвовать на этой выставке? Ну, сидела и сидела бы в мастерах. Нет, дернуло свою выставку организовать. Город маленький - все равно не покупает никто такой товар, правильно шеф говорит. Да и коллеги еще больше разозлились на меня, уверены, что партию не успеют доделать. Так, надо бы к начальнику зайти извиниться за мое самовольство, может, зарплату вернет. Чтобы успеть, придется теперь сверхурочно работать, - Марго решила начать думать о самом легком, как ей казалось, - о работе. Про Ивана, квартиру, дачу и гараж пока и вспомнить боялась, ее сознание блокировало все мысли, связанные с убийством. А после увиденного морга и трупа возвращаться в свою квартиру она вовсе не желала.
Марго не заметила и того, что слопала целую банку нелюбимой кильки и полпачки пряников всухомятку. Тут в ординаторскую влетел взъерошенный патологоанатом и немного привел Риту в реальность:
- Здравствуйте! Новенькая?.. Не видела такого большого дядьку с усами и в очках? Обычно он тут лежит, - он указал пальцем на кушетку, на которой сидела Марго, та отрицательно покачала головой, жуя пряник, - черт, где вообще все? У меня тут лицо не готово, а надо уже увозить на прощание!..
Врач взялся за голову, посмотрел на Риту и спросил:
- Слушай, коллега, ты же пудриться сто процентов умеешь? Пойдем, выручишь меня? У меня там желтушник с повышенным билирубином, так и остался желтым! Сейчас его ждут на прощание, а наш танатопрактик, похоже, где-то в полной отключке. Я кое-как усопшего помыл, обколол от инфекций, одел, а что делать с лицом, не представляю. А нам всем попадет, если мы не придадим ему соответствующий вид. Шишка какая-то. Помоги, мы в долгу не останемся!
Марго издала странный и нервный смешок, зачем-то переспросив:
- Пудриться? Желтушник?
- Да-да, ну, ты по ходу разберешься! Пойдем скорее, умоляю! Вопрос жизни и смерти! Выручи! - он потянул ее за руку, взяв ее халат, шустро накинул ей на плечи и повел быстрым шагом обратно в морг.
И этот странный дядька тащил её в это страшное помещение, да еще и наводить макияж покойнику. Марго не могла поверить, что все эти беды с ней не только не заканчиваются, а наоборот, наваливаются все большим грузом на нее. Она часто поднимала голову наверх и смотрела на небо, думая, что судьба проверяет ее нервы и дает ей какие-то испытания порциями, начиная с самых легких. И в какой-то момент девушка решила, что ей нужно сдаваться и просто плыть по течению.
- Это как кукла. Фарфоровая. Просто лицо покрасить, - успокаивала себя Марго.
- Да там ничего страшного! Только лицо, он уже одетый даже. Все нормально, - ответил довольный врач, но ее руку не отпускал, боясь, что та убежит.
- Постойте рядом только... Я не переношу морги, - пролепетала Марго.
- Буду рядом.
Они зашли в помещение, на этот раз направившись в противоположную сторону, в небольшую комнату - “холодильник”. Патологоанатом, зная реакции организма особенно впечатлительных женщин, открыл медицинский шкафчик и достал оттуда нашатырь, чтобы быть наготове.
Посреди комнаты стоял огромный стол, на котором лежал усопший, рядом маленький стол с косметикой, беспорядочно разбросанной на металлическом подносе. Врач достал перчатки и дал Марго, а та, бедная, не отступая назад, смело надела перчатки и подошла к косметике.
Девушка быстро разобралась в содержимом подноса и определила последовательность нанесения макияжа. Оставалось взглянуть на манекен. Она неуверенно повернулась к кушетке, еще раз подумала, что происходит что-то невероятно глупое и непонятное сейчас, и заставила себя взглянуть на человека, ожидавшего оживленное лицо.
- Он точно мертвый? - Марго откладывала момент прикосновения к лицу усопшего и очень ждала, что придет этот их танатопрактик-реставратор, но он, увы, не приходил...
- Сам уже его вскрыл и зашил, после такого не живут. Начинай быстрее, ему уже надо прощаться.
Марго тяжело вздохнула и отправилась на роспись лица. Когда она приступила к первому слою шпаклевки, увидела, как покойник испустил воздух , словно вдохнул. Марго стало страшно до такой степени, что она взвизгнула и выронила кисточку.
- Объясняю: это выходит воздух из легких, обычный физиологический процесс... Вас что, вообще сейчас в университете не учат ничему? - нервничая, спросил врач, готовый сунуть под нос Марго нашатырку.
Марго подняла кисть и сказала, надув щеки:
- Я вообще деколем фарфор и стекло расписываю, - и принялась за работу, которую закончила за пять минут.
Врач поднял брови в недоумении от того, кого он привел к себе в рабочий кабинет, подумал о всевозможных последствиях, которые могут произойти, если тут постороннего заметят, но не стал ее отвлекать, чтобы не получить по шапке хотя бы с одной стороны, а если повезет, то об этом никто и не узнает.
Марго искусно расписала лицо умершего, оно получилось идеальным, почти живым, но в то же время добрым, спокойным и умиротворенным. Сама от себя не ожидала, что осилит такое. В общем, выслушав почетное признание врача, что она хороший визажист, Марго вышла снова из морга и наконец-то начала дышать и здраво мыслить.
