Новая книга Рубиной – ответ на вопрос, почему писательница какое-то время «молчала». «Не вычеркивай меня из списка» – это трогательное повествование о личной трагедии (смерть отца, тяжелая болезнь матери) и осмысление жизни как бы на ее новом витке. Это сборник повестей, новых и написанных ранее, которые объединены темой семьи, воспоминаний.
«Детство не подлежит уценке».
Начало традиционно – слово писательницы, в котором Рубина иронично отзывается о тех, кто писал собственные воспоминания, напоминающие «засахаренный мармелад», где детство идеально, родители образцовые, дедушка с бабушкой мудрые. Книга же Рубиной оставила впечатление искренности и какой-то пронзительной исповедальности. Ее родственники превращаются в героев, которые ошибаются, ругаются, любят и ненавидят, скандалят и мирятся.
«Моя личная родня была неистова и разнообразна. Чертовски разнообразна касательно заскоков, фобий, нарушений морали, оголтелых претензий друг к другу. Не то чтобы гроздь скорпионов в банке, но уж и не слёзыньки Господни, ох нет. С каждым из моей родни, говорила моя бабка, «беседовать можно, только наевшись гороху!»
О Ташкенте Рубиной написано немало. Чего стоит, например, «На солнечной стороне улицы». Но вот такого красивого, окутанного ностальгией определения я не встречала:
«Смешной домик… Но двор был большой, приёмистый, много-сарайный, пару-собачный, бродяче-кошачий, гурляще-голубиный, подсолнухово-ромашковый, бабочко-пролётный, пчелино-стрекозиный… – прекрасный ташкентский двор».
Каждый раз, находя подобный прилагательные, поражаюсь способности писательницы передавать яркие образы. (Помните в «Канарейке» описание воскресного дня?)
Я уже давно не читаю, а слушаю книги Рубиной в исполнении автора. Это же произведение существенно выиграло благодаря интонациям писательницы, ведь воспоминания окрашены истинными эмоциями. Особенно это касается центральной повести, которая и дала название всему сборнику. Часть, посвященная матери, называется «Прекрасная деменция». И это не эпитет, и не оксюморон – это разновидность заболевания.
«Есть диагноз такой: «Pleasantly dimented», когда заболевший человек как бы принимает новые для его сознания обстоятельства, в остальном оставаясь привычной для близких людей личностью».
Боль от потери матери, способной принимать участие в судьбе детей, в повести соседствует с тонким юмором.
Печаль, беспомощность от того, что НИЧЕГО от тебя не зависит, что НИЧЕГО уже исправить нельзя, переданы без пафоса, без лишней сентиментальности. Четко, как бы по существу, но от этого еще более пронзительно. Вот, например, отношение мамы к работе дочери.
«– Как дела у твоего Бори?
– Спасибо, всё хорошо. – Я радуюсь, что она помнит, кто такой «мой» Боря.
– Как его романы?
– Ты имеешь в виду – что? – уточняю. – Если женщин, то последние тридцать пять лет его роман – это я. Если ты о книгах, это снова ко мне. Книги в нашей семье пишу как раз таки я.
Она опускает ложку в тарелку, вытаращивает глаза и ухмыляется. При этом её котелок биржевого маклера сползает на левое ухо, так что вид у неё не только старого, но и пьяного клоуна.
– Да ты что?! Не врёшь? Забавно. Никогда бы не подумала.
И это мама, грустно думаю я, это моя мама, которой всегда доставался первый, сигнальный экземпляр новой книги, на полках у которой все мои книги стояли ровными рядами соответственно году издания, с цветными закладками в местах, которые ей особенно нравились. Вот кто был моим преданным читателем!»
Как всегда, у Рубиной, очень четкие, емкие образы героев. Несмотря на то что герои эти – по всей вероятности вполне реальные люди, воспринимаются они литературными образами. Несколько штрихов – и перед полноценный, полнокровный персонаж. Особенно удачными вышли обитатели пансиона – окружение заболевшей матери. Вот Берта, например:
«Она без перерыва читает нечто ритмически напоминающее «Евгения Онегина». Лет пять назад, едва ей поставили диагноз, её преданный внук Саша, стараясь притормозить болезнь, стал наизусть заучивать с бабушкой «Евгения Онегина». Болезнь с тех пор сильно прогрессировала, Берта забыла всё, что касается её жизни, включая внука Сашу, но «Онегина» – обрывки, лоскутки, кучку словесного мусора – ещё помнит. Она сидит за столом, плотно смежив веки, и, раскачиваясь, как ребе на молитве, распевно-монотонно декламирует приблизительно следующее:
Мой дядя самых честных этих,
когда его туда-сюда,
он что угодно мог заставить,
и раз и два, туда и тут…»
Во всех смыслах – великолепно.
Почему такое название у повести и всего сборника? Во-первых, фразу эту произносит потерявшаяся в жизненных коллизиях мама («Уж, пожалуйста, не вычёркивай меня из списка», то есть и ей принести надо экземпляр новой книги дочери. Только вот ни идею новой книги, ни саму книгу она уже не увидит). Во-вторых, фраза эта как мечта о том, чтобы наши родные всегда были РЯДОМ, если не рядом с нами, то в нашей памяти.
«Не вычеркивай меня из списка» - это повести о самом сокровенном – о смерти и жизни ПОСЛЕ смерти. Поэтому среди разнообразных рассказов о бабушке и деде, об отце и матери, о других родственниках есть небольшая зарисовка, посвящённая преданному другу семьи. «Нет такой преданности в человечьем мире». Самому преданному и верному – собаке. Заключительные строки – это как невыразимая мечта непознанного – мира БЕЗ нас.
«Проклятая моя трусливая страсть заглядывать за толщу ещё не прочитанных страниц уже нашёптывает мне о времени, когда тебя не будет рядом.
Возлюбленный мой пёс, не оставляй меня, следуй за мной и дальше, дальше – за ту черту, где мы когда-нибудь снова с тобою будем любоваться на вечных холмах куполами и башнями другого, уже небесного Иерусалима…»
Книга Дины Рубиной – первая из прочитанных/прослушанных в этом году. Хорошее начало года. Очень.