Уже двое полных суток я отсутствую дома. И это явление ну очень редкое. Обычно я всегда в доступе всех своих детей 24 часа в сутки. Иногда выезжаю на соревнования и отсутствую по 3-4-5 дней, иногда я выезжаю в отпуск, но младшие со мной. И всегда расставания проходили безболезненно. Ну да, там Гриша, Богдана, если я без них ехала, скучали. Но не более…
А здесь больница. И реакция детей уже совсем другая. Они напряжены. Они волнуются. Это сразу ощущается.
В общем, когда у меня в пятницу резко поднялось давление, дома были все дети кроме старших. Узнав, что сейчас к маме приедет скорая, парни рассосались по своим местам в комнатах и просто замерли в ожидании. Моё: «Успокойтесь, всё в порядке!», вообще не работало. При этом скорая у нас дома — дело регулярное, и воспринималось это дело совершенно спокойно…когда ехали к кому угодно, только не к маме! А здесь дети реально испугались.
Богдана не отходила от врачей ни на шаг и слушала, всё, что говорили. Она же приносила стульчики, она же несла тёплую водичку, то есть активно участвовала в процессе. А когда мне надо было уходить, заплакала. Я её обняла, успокоила, попросила присмотреть за Гришей и его от себя не отпускать. То есть, постаралась сразу озадачить её делом, на которое она будет отвлекаться. Это было необходимо, потому что привязанность у неё к маме невероятная.
Всё это началось вечером, когда все готовились ко сну. И никто не смог уснуть, пока я почти в два часа ночи не написала всем и каждому, что со мной всё в порядке, я просто ложусь спать.
Старшие были на дне рождения, вообще не знали, что я в больницу попала. Я им и не писала, не говорила. Пришли они домой в час ночи, матери нет, никто не спит. Глеб в шоке. Пишет, мама…может мне приехать? Что-то привезти? Почему никто ничего не сказал…
Я и его успокоила. Ответила, что привезти нужно будет утром, список я пришлю. Но уснул он только в пять утра. Переживал…
Всё. Так состоялся мой физический отрыв от семейства. Выяснилось, что когда мама уезжает — это нормально. Когда у мамы проблемы — всем плохо. И проблем у мамы для спокойствия остальных, быть не должно! Придётся учиться всем заново принимать и это.
Вчера Богдаша с утра выдала температуру. У них в классе вирус какой-то гуляет, вот она его цепанула. Температура 38,2. Горло болит. Голова. Нос заложен. Так как дома меня нет, оценить и пощупать её состояние я не могу, решено было сбивать температуру, брызгать горло. Хотя я обычно никогда этого не делаю, но всегда рядом и наблюдаю. А тут ей и так без мамы плохо, а ещё температура. Сбили, ожила.
Весь вчерашний день они мне звонили, я была с ними на видео связи. Старшие, средние посмотрели на мать разок, удостоверились, что она жива и даже пытается воспитывать, поняли, что в порядке, и всё. Занялись делами своими.
Гриша с Богданой — нет. Они скучают и очень боятся. Потому что, когда я вчера уснула и не слышала, как они звонят, Богдана едва ли не в истерику впала, что с мамой что-то не так. Проснулась, перезвонила ей. Успокоила. А вот к вечеру уже расквасился Гриша.
Подсознательно он всё время прижимается к Богдане, от неё не отлипает. И с вечера вчерашнего начались слёзы. Я много с ним разговариваю. И с Богданой на пару, и отдельно. Но пока он ещё не справляется. Думаю, к завтрашнему дню уже привыкнет к моему отсутствию, станет нам обоим с ним легче.
Так что, тяжело мамино отсутствие даётся только младшеньким. И то, со временем и к ним приходит смирение. Богдана тому пример. Уже просто ждёт! Думаю, это не первая моя госпитализация до весны. Репетиция, так сказать, с небольшого периода. Потому что если у нас всех отправляют рожать в Ханты заблаговременно и придётся ехать, то это точно будут не пять дней!
Вот так и отреагировали, мои ненаглядные. Каждый по-своему.