Рассказ. Жанр: постапокалипсис. 18+. Автор: Алексей Сахарков.
Аннотация: Как бы люди выживали во время третьей мировой войны?
Охота на стрекозу
Проснулся, как всегда рано, без пяти пять. Уставился в чёрную мглу не в силах сообразить где я нахожусь. Лишь через мгновение запах сырости напомнил мне о том, что место нахождения моё - это два метра под землёй. Нет, нет я не в могиле, не вампир и не зомби который очнулся в гробу. Я в землянке - это моё пристанище уже третий день, не считая те две недели которые мы оборудовали её, начиная от копания и заканчивая благоустройством если так можно сказать на счёт «копанки» на старой свалке бытовых отходов.
В принципе жить можно, человек такая сволочь, что привыкает ко многому не хуже таракана главное, чтобы еще хуже не стало, с этим девизом мы и живем, точнее, существуем месяц за месяцем, перетекающие в года.
Где бы я не просыпался, в какой яме или в разрушенном здании, всегда вспоминаю тот момент, когда валяешься в белоснежный постели, ты ленишься, рядом жена и малявка дочка. Ты никуда не спешишь, просто балдеешь. Даже в хорошие времена такое позволял себе редко, только на выходном, а так, вёл здоровый образ жизни без вредных привычек, занимался спортом, работал на заводе оператором ЧПУ, в народе токарем, зарабатывал неплохие деньги, жизнь шла размеренно, своим чередом по накатанной дорожке. Строили планы, встречались с друзьями, иногда обсуждали политику, жаловались на рост цен, на дурацкие законы. В общем жили обычной жизнью не бедных людей, которые могли позволить себе слетать раз в год за границу, отдохнуть, купить что пожелаешь из провизии или из каких-либо вещей. Но вдруг все стало меняться в плохую сторону, и мы думали, что хуже не будет. Как кто-то сказал "мы упали на дно и думали, что дальше некуда, как вдруг снизу постучали". Точно так происходило и у нас: рост цен, зарплаты не повышались, стали ущемлять практически во всем. Думали хреново живём, пока в один из дней в стране не началась война, война без особых причин.
Пережили много какого дерьма: артиллерийские атаки, бомбардировки мирных жителей теми, кого считали защитникам. Голод, дикий ужас, расставание с семьёй, все пережили, вытерпели и думали хуже уже некуда, а надежда на то, что все вот-вот закончится таилась искоркой у всех людей. Но искорка затухла в тот самый момент, когда объявили, что война, начавшаяся у нас, переросла в мировую. Третью мировую.
До войны был счастливый молодой человек без вредных привычек, с красивым прокачанным телом, ел что хотел и спал в кровати. Любил жену, гулял с дочерью. Сейчас же все иначе. Прошло четыре года у меня нет ничего материального. От былых мышц не осталось ничего, если тогда весил девяносто восемь килограмм, чисто мышечной массы, то сейчас семьдесят девять кг не понятной субстанции. О белой постели даже не мечтаю. Ни осталось ни дома ни квартиры, ни машины. Но то хрен с ним, вот семья - это самое важное, что есть у человека, а моя семья целая и находится в укромном месте, далеко от этого хаоса и ужаса. Там, где они, тишина, мир, но очень холодно. Но это ни что по сравнению с тем, что здесь происходит каждый день.
Ни осталось ничего того, что было в прошлой жизни, разве что утренний стояк, что тогда, что сейчас не подводит никогда. Хоть это радует, хоть здесь стабильность, хотя после стрессов могло и этого не остаться.
Как бы не тепло было на данный момент, но мочевой требовал опустошения, поэтому стал вылезать из спальника. В мешке спал одетым, плюс укутанный в блестящее одеяло спасателя, очень полезная штука, выручает практически на каждом шагу, жаль быстро портятся, но у нас есть приличный запас таких штук, позаимствовав их в аптеках и автомобильных аптечках.
Выбрался из спальника, потянулся, размотался из "блестяшки". Включил диодный фонарик и стал искать пустые пластиковые бутылки чтоб освободить мочевой и угомонить стояк. Всё делалось прямо в землянке так как на поверхность можно было выходить в самом крайнем случае или ночью. Была большая вероятность того, что беспилотники наблюдатели засекут и нас просто перемелет с мусором артиллерия. Над этим участком беспилотники мотаются часто, особенно в светлое время суток, проверяя накатанный маршрут для всевозможных поставок армии "сиреневых". Исходя из этого мы придерживаемся максимальной маскировки.
Встав на колени прицепил свой детородный орган в широкую горловину бутылки. Не очень удобно ссать из эрегированного члена в бутылку, но это по началу, сейчас же у меня большой опыт в этом деле. Человек такая гадина, ко всему приноровится, если есть такая потребность.
— Всю жизнь мечтала просыпаться под звуки льющейся мочи, — послышался сонный голос Анны.
Аня - это моя подруга, точнее друг. Ну как пацаны дружат с друг другом, так вот и я с ней. Хотя многие из нашей группы думают или подозревают, что у нас не дружеские отношения. Особенно те так думают те, кто не верит в дружбу между полами. Не знаю, как у них, а вот у меня вот так. Да, не скрою, давно, как мы начали общаться, у меня были совершенно не дружеские взгляды на неё, но ничего не вышло как я не пытался. Мне хватило разума не обижаться на неё как сопливый мальчишка, а принять ситуацию такой как она есть, и вместо того чтоб обижаться, винить в чем-то, мы стали дружить, а наша дружба становится все крепче. Откровенно говоря, Аня обо мне знает столько всего, что ни один друг, из пацанов, не знает. Хотя, по сути, друзей то осталось совсем мало. Война как ни как. Не имею ввиду что все погибли, нет, многие уехали в поисках спокойной жизни, наивно предполагая, что где-то будет лучше. Хотя и было лучше, но до поры до времени. Сейчас спокойных мест очень мало.
В то время, когда мы, оставшись у себя дома переживали все невзгоды, адаптировались, становились сильнее, они жили за границей и не думали о плохом. Теперь же мы матерые выживальщики, а они только вступили на этот тяжелый путь.
— Ты бы отвернулась и не смотрела, — выдыхая от удовольствия, говорю подруге.
— Да ладно, чего я там не видела? — отзывается Анна, хохотнув.
Тут она права, видела меня голым в разный ракурс. Даже сомневаюсь видела ли меня жена столько раз голого сколько Анька.
— Да то понятно, что ты все видела. Я не об этом. Я же тебе говорил, что не могу ссать, когда на меня смотрят.
— Я думаю у тебя затрудняется мочеиспускание из-за торчащего члена. Я где-то читала, что мужикам трудно это сделать, когда он стоит. Может быть тебе стоит затвор передернуть, как тогда в душе, когда мы двоим купались, — рассмеялась она звонким смехом.
— Эй, да хватит ржать. Это не тот стояк. А обычный утренний, как у всех пацанов, мужиков у которых все нормально с половой системой.
— Тогда что было в душе?
— Ты теперь до конца жизни мне будешь вспоминать тот случай.
— Тот случай? Да он же не один был. Ты думаешь я не видела?
— В отличии от тебя, железная леди, я живой человек и потребности у меня человеческие. Как говориться, против природы не попрешь. А ты могла бы и помочь другу.
— Фуу. Не, не. Это не про меня. Будь любезен, сам справляйся со своим змеем, — и снова смех.
— Вот так всегда, — пряча свои причиндалы, обиженно ответил я.
— Нас и так считают ненормальными, а если ещё я буду мастурбировать тебе, то вообще скажут чокнутые какие-то.
— Тебе ли не все ли равно, кто что говорит? — закрутив бутылку, отставил её в сторону к остальным полным.
— Мне вообще насрать. Я с тобой, а остальные идут по бороде.
— Ого, прямо признание в любви.
— А ты думал иначе?
— Нет конечно. Любовь хоть и странная, но за то крепкая.
— Это точно. А чтоб ты не думал, что я железная, открою тебе маленькую тайну, я тоже шалю иногда, когда мы купаемся вместе.
— Вот как? Ни разу не замечал.
— Хм, уметь надо.
— Вот же гадство, как я мог пропустить такое?
— Ничего, наверстаешь, главное выжить после задуманного.
— Звучит многообещающе.
— Ты губу сильно не раскатывай, только смотреть и ничего больше.
— Этого вполне хватит.
Честно говоря, во время чертового апокалипсиса с людьми творится не весть что. Моральные устои уходят куда то на задний план, ты больше становишься быть похожим на зверя, нежели на человека. Как не странно, такие вот ситуации и разговоры придают человечности.
Анна вылезла из спальника. Размяла косточки, потянула мышцы. В тусклом свете фонарика видел её милое личико, и никто не мог бы сказать, что эта девчонка запросто может пристрелить человека не моргнув глазом. Все кого я знаю из нашей группы, думаю не представляли себе того во что могут превратиться за эти четыре года мировой войны.
— Подай бутылку, — попросила Анна.
Подсветил, нашёл пустую. Передал ей.
— Теперь моя очередь издеваться над тобой?
— Ты же знаешь, что мне пофиг. У меня нет комплекса. Я если хочу ссать, то хоть десять человек будут смотреть, я сделаю свое дело.
С этими словами без церемоний скинула штаны и термобелье. Труселя тоже спустил ниже колен. Я убрал фонарик в сторону.
— Эй, ну свети, не хватало мимо нафигачить.
Я послушно вернул свет, Аня присела, но корточки. Конечно нам мужикам было проще с этим делом, прицелился и опорожняй мочевик, главное, чтоб рука не дрогнула. А вот дамам сложнее, но у Анны была приспособа, небольшая силиконовая чаша или хрен как она называется, с небольшой шлангочкой, край которой она сунула в бутылку, а чашу к женским причиндалам. Я отвернулся, не смотрел.
— Я воняю по хлеще бомжа, — изрекла подруга.
— Да я тоже не фиалками пахну. Рыть неделю тоннель и землянку на свалке, а потом три дня валяться здесь в дерьме, как-то не способствует приобретению приятных ароматов.
— У нас же есть те салфетки?
— Есть.
— Так давай помоемся.
— А вдруг сигнал, а мы тут голяка тусим? От нас зависит многое.
— За три дня не было сигнала. Глухо. Может быть они вообще поменяли маршрут, и мы напрасно прозябаем здесь. Так же прекрасно знаем, что цель появляется в определённое время, плюс минус, судя по времени у нас его ещё валом. Так что не нуди, давай почистим перышки.
— Ладно. Уговорила.
— Печку растопи, холодно очень. Заодно, жрачку подогреем, — приказным тоном скомандовал Анна.
Ей я не перечил, хотя и был старше на десять лет, но подруга оказалась разумной и смекалистой не по годам, что я заметил с первых наших дней знакомства, поэтому прислушиваться к ней постоянно, без споров. А за последние четыре года, она стала хитрой, умелой, быстро схватывая все нюансы в незнакомом нам военном деле. Анна на хорошем счету у всей нашей группы, а благодаря её интуиции мы выбрались из такой жопы, что позавидовали бы бывалые вояки.
Несколько таблеток сухого горючего положенные и подожжённые на специальной стойке осветили наше пристанище. Хотя земляника и была вырыта в мусоре, но сделано было все с умом: несколько выходов с тоннелями и вентиляция, примитивная, но она была.
Я открыл банку тушёнки из свинины, поставил на огонь. Из рюкзака достал упаковку специальных салфеток, точнее даже полотенец, промоченных в некой субстанция. Такими полотенцами пользуются военные в тяжёлых условиях войны. Мы их нашли на одной из разбомбленных баз "голубых" как бы это не звучало. Вообще то все что у нас есть - это позаимствовано у военных. Нас бы назвали мародёрами и расстреляли на месте если бы поймали, но пока нам везло, а благодаря везению у нас есть вооружение, боеприпасы, и всякое другое что имелось на складах у военных. Как говорится - чем богаты, тому и рады.
За то время пока возился с печкой, Анна разделась до труселей и принялась опираться мокрыми полотенцами. Я же старался не смотреть, так как продолжительное время без сексуальных утех сказывалось на мужском начале. От любого сквозняка возбуждаешься, а тут тебе голая, сексуальная деваха под боком. Из всей группы, одному мне так тяжело приходится, так как все остальные в компании мужчин, и они с нормальной ориентацией, то есть не засматриваются друг на друга, а я постоянно с Анькой в паре. Хотя у нас есть ещё девчонка в боевой группе, но на рейды она не ходит.
— Спину потрешь?
“Ну началось"
— Может сама как-то?
— Ты издеваешься? Я тебе что обезьяна. Иди сюда.
Ну иди - это громко сказано, ползти - это да. Что я и сделал.
За что мне такое наказание, я не знаю. Стиснув зубы, хорошенько протер спину подруги.
Уже через пять минут, Анна делала то же самое только с моей спиной.
Одевшись почувствовал себя легче на несколько килограмм, такое ощущение, что смыл с себя добротный слой грязи, хотя фактически так и было.
Перекусив осточертевшей тушенкой, вскипятил воду, чтоб выпить ужасно не вкусного чая. Хотя, чего жаловаться, у нас хоть это есть, многие вообще голодают и мечтают о банке тушёнки.
— Кстати, одна банка осталась, да и воды литр. Ещё один день протянем и все, — заметил я.
— Нам не привыкать.
— Интересно, что там у остальных, тоже на подсосе?
— Думаю у них вообще ничего не осталось. Скоро начнут ныть.
Я не пойму, "фиолетовые" маршрут поменяли, что ли? Почему их нет уже третий день?
— Да хрен их знает.
— Все те дни, что мы здесь рыли норы - были, как только подготовились - перестали.
Да уж странные дела творились, транспортник появлялся, как по часам, а сейчас затишье. С чем связанно - стоит только догадываться. Да и вовремя подготовки, не за долго до появления цели, этот мусорную гору крыла артиллерия. Не значительно, но все же. Днем то мы были в укрытии, скрываясь от беспилотников, но шальной снаряд мог залететь запросто. Бог отвёл, значит не время нам ещё умирать.
— Лёня, когда это все закончится? Устала я. Сил больше нет на это все дерьмо. Может лучше бы было если бы нас тогда ядерной накрыло. Разлетелись бы на молекулы и дело с концом. Так нет же свалили из города, а теперь мучаемся.
— Жизнь, какая она бы ни была, она жизнь.
— Да какая это жизнь? Выживание. Тебе, то есть ради кого жить, а мне? Никого и ничего, ни семьи, ни кола, ни двора. Зачем?
— Хотя бы ради меня. Я же без тебя никак. Ты мой ангел хранитель. Сколько раз спасал жизнь.
Анна ничего не сказала, лишь шмыгнула носом. Я не видел в полумраке её лицо, но был уверен, что на её глазах появились слезы. Тут ничего странного, она же живой человек хоть и прозвище у неё Стальная леди.
Сейчас нужно было успокоить её, кроме меня никто не мог этого сделать. Подполз, приобнял. Она уперлась головой в мою. Я ожидал, что сейчас польются слезы и это было бы хорошо, так как такой груз нельзя в себе держать, нужно освобождать.
Но уже через полминуты, Аня мягко отстранилась от меня.
— Пойду понаблюдаю.
Проползла возле меня и скрылась за шторкой из полиэтилена, вход в один из тоннелей, который вёл к точке наблюдения. Я же остался сидеть на том самом месте, погрузившись в мысли о своей семье, думая о том, как они там за тысячи километров от меня. Надеюсь на то, что все хорошо у них, другого кроме как надежды у меня нет.
Последний раз связывался с ними три месяца назад, через интернет, который любезно предоставили "оранжевые". Но потом они отступили под натиском "голубых" и "фиолетовых", связи больше нет с родными. С тех пор только надеюсь на то что в тот оазис, где находится моя семья, не придёт этот ужас.
Моей дочке уже пять лет, из них три года я её не видел. Мне тридцать три и когда я увижусь с семьёй - одному Богу известно. А может быть и не увижусь вовсе, так как в том дерьме в котором мы оказались, каждый прожитый день - это большая удача, праздник.
Чтоб отвлечься от мыслей, щемящих сердце, стал перебирать свой рюкзак, подсвечивая почти разряженным фонариком. Перебрав все пришёл к выводу, что, если сегодня цель не появится нужно сваливать ни с чем. Может оно и к лучшему, так как то что мы затеяли авантюра чистой воды. Слишком большой риск, да и тягаться с военными - это та ещё затея, мы ведь далеко не военные, хотя с оружием обращаться можем. Мы не партизаны, не воины, хотя и называемся боевой группой. Среди нас нет даже тех, кто служил. Те, кто служил уже давно воюют или сгинули в аду, под названием мировая война.
Анна вернулась. Уселась упершись спиной о стенку из тряпок и всякой хрени которую мы нашли чтобы как-то утеплить нору.
— Высмотрела что-то?
— Не-а. Мертвая зона. Даже собаки не бегают.
— Оно и понятно, тут то давно людей нет за многие километры.
— Эх, помнишь моего питбуля?
— Арч? Конечно помню. Крутая псина была.
— Да уж, такого второго не будет.
— Это точно. Помнишь, как он из машины выпрыгнул за котом?
— Ага, а мужик обосрался, думал на него летит.
Мы рассмеялась. Сквозь смех услышал звук, знакомый до боли в сердце. Желудок сразу скрутило спазмом.
— Ложись, — крикнула Аня, прыгая и заваливая меня.
Через секунду свист стал громким до невыносимости. Оглушающий взрыв. Нора содрогнулась вместе с нами. Снова свист и снова мощный взрыв. Ложилось где-то рядом, но на самом верху мусорной горы, а мы находились на склоне. Ещё три прилёта были подальше, а вот последний совсем рядом. Тряхнуло крепко, стены из говна и палок посыпались, засыпая нас дерьмом свалки. Если ещё один будет такой же прилёт, то нам хана, нора не выдержит, нас завалит. Но на наше счастье обстрел прекратился.
Мы уселись, смотря друг на друга сквозь пыль, подсвеченную тусклым светом фонарика.
— Началось? — спросила Анна.
— Похоже на то.
На маршруте транспортника наша точка самая высокая. Только отсюда можно эффективно атаковать. Грубо говоря это уязвимое место у "фиолетовых". Сначала беспилотник пролетает по маршруту выискивая что-то подозрительное, а затем арта перепахивает вероятные места атаки. Как бы там ни было, для нас это знак.
— Я на точку, — крикнула Аня и поползла в тоннель.
— Рация!
Она вернулась, я передал ей рацию. Подруга исчезла в тоннеле. Я достал из кармана небольшую железную коробочку, а из нее таблетку, которую кинул в рот и разжевал. Проглотил все запив водой из бутылки, хорошо не перепутал бутылки. Таблетка – это своего рода энергетик, который через тридцать секунд начнет долбить по полной программе. Конечно я противник таких подходов, но что делать, нужна энергия, а три дня, почти без движений, сказываются на физическом состоянии.
Хватаю вторую рацию, тубус и ползу в другой тоннель, противоположный от тоннеля, в который нырнула Анька. Главное, чтоб от взрывов его не завалило, но пролез без проблем. Небольшая возвышенность, взбираюсь на неё. Потянулись минуты ожидания сигнала. Долгие, тягостные. Почувствовал, как меня начал долбить «энергетик». Взбодрился, зашевелился, все мышцы пришли в тонус. Поглядывая на часы, жду, не в силах сидеть на месте.
Через двадцать минут услышал вдалеке сигнал. Через пару секунд второй. Баллончик с жатым воздухом и дудкой распространяет звук на дальнее расстояние. После сигнала включаю рацию. Так же делают все в нашей группе. Тут же рация зашипела, послышался голос первого наблюдателя, который сидит на приличном удалении от нас.
— Глаз, вызывает камыш. Готовность номер один.
— Камыш глазу - да.
— Глаз верхушке. Стальная готовность номер один.
— Стальная глазу - да, — отвечает Аня.
— Глаз Лео, готовность.
— Лео, глазу - да, — отвечаю я.
— Глаз всем, слышу стрекозу, приближается по маршруту.
Через минуту рация снова оживает: — Глаз всем, стрекоза прошла надомной.
Адреналин ударил в голову, руки немного тряслись. Несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул. Поднял тубус РПГ - 22\1. Выдернул первую чеку, которая откидывает переднюю крышку на тубусе, резкое движение по направлению к соплу, задняя крышка отпадает. Щелчок и прицельное приспособление поднято. Теперь главное, чтоб без осечки, всякое может быть.
Залажу ещё выше на ступеньку, стою на присядках. Трусит адреналин аж дыхание спирает. Тут же забываю об этом так как раздаётся звук лопастей разрезающие воздух. Пулеметная очередь. Это Лелик и Болик гатят из РПК по вертолёту из замаскированной в камышах точки. Конечно вертолёту с бронированным днищем, пули, даже выпущенные из пулемёта, никак не навредят, это мы знаем. Суть в другом, отвлечь внимание стрелков, которые сидят по бокам в проёмах вертушки. Я приподнимаю крышку сверху, над головой. Вижу совсем недалеко вертушку, она ко мне левым полубоком. Отчётливо вижу, как стрелок с левой стороны дёрнулся и выпал из вертушки повиснув на страховочном шнуре, это Аня отработала из СВД.
— Лёня, давай, — кричит подруга в рацию.
Выдергиваю чеку предохранителя на тубусе. Вскакиваю на ногах, откидывая люк-крышку в сторону. Закидываю РПГ на плечо. Смотрю в прицел, на отметке сто метров, ловлю кабину пилота. Нажимаю на клавишу… нихрена. Второй раз - такая же срань. Пилот видит меня, глаза округленные. Веду в прицеле, нажимаю ещё раз. Глухой хлопок. Граната вылетает, оставляя за собой след из дыма. Тут же второй хлопок, более мощный, в кабине вертолёта. Я даже увидел, как граната угодила в одного из пилотов. У них шансов не было, кумулятивная струя предназначенная пробивать танковую броню, с лёгкостью прожгла вертолетную противопульную.
Откидываю тубус в сторону, смотрю за тем, как иностранный вертолет пролетает дальше, пока ещё ровно, но уже через несколько секунд его закручивает по часовой стрелке, все сильней и сильней. Крутой, по словам знатоков, вертолет "Еврофайтер" стремительно приближался к поверхности. Теперь главное, чтоб он не взорвался при столкновении. По нашим предположениям не большая высота полёта и почти болотистая почва должна смягчить удар.
Стрекоза с глухим звуком шмякнулась прямо возле небольшой речки. Взревел двигатель, лопасти врезались в почву, лопаясь и разлетаясь в разные стороны с ошметками грязи.
Я ползу по тоннелю обратно. Хватаю разгрузку и автомат. Вылезаю на поверхность через один из замаскированных выходов. Пробегаю немного дальше, сейчас примерно нахожусь над Аней.
— Второго не сняла, — говорит подруга по рации.
Да и хрен с ним. Прибило бедолагу после падения, это сто пудово.
Спускаюсь на по склону на метра два. Тут спрятана верёвка, надёжна прикреплена с одного края. Кидаю скрутку из верёвки вниз. Быстрыми движениями цепляю веревку за специальное крепление на поясе. Начинаю спуск. Высоты боюсь аж поджилки трясутся, но за время войны научился бороться, точнее договариваться со своими страхами.
Быстро, как заправкой альпинист спустился. Весь путь автомат колотил меня по заднице, болтаясь на плече. Как не запутался в нем, не понятно. Отцепил верёвку. Как дикая лошадь ломанулся по направлению к упавшему вертолёту. Сейчас должны подскочить Лелик и Болик.
Услышал рев двигателя. Знакомый. Полноприводный пикап "Тойота" мчал на перерез мне. Останавливается. Прыгаю в кузов. Там Болик, невысокий, полный парень с пулемётом в руках. "Тойота" тулит дальше. Лелик, худой высокий парень за рулем, отлично водил. Как он рассказывал, с детства за рулём гонял за долго до получения прав.
Пикап кидает на ухабах, а где-то влетаем в мягкую дрысву, из-за этого кидает ещё и в стороны. Полный привод и отличный водила, делают свое дело на отлично, мы уверенно приближаемся к упавшей машине.
— Вижу движение у вертушки, — раздаётся голос Ани в рации. — Постараюсь снять.
Неужели второй стрелок выжил? Тут же послышался приглушенный хлопок откуда-то сверху. СВД Ани. Затем ещё раз и ещё.
— Не достала. Будьте осторожны, — снова говорит Аня, — Он засел за хвостом.
Тут же очередь из пулемёта. Несколько пуль угодили в передок пикапа. Мы с Боликом плюхнулись на дно кузова.
— Уходи влево, — ору водиле.
Тот послушно уводит машину в сторону.
— Мочи по нему, — теперь ору Болику.
Не поднимаясь с пола кузова, он херачит через борт в сторону вертолёта. Я выпрыгиваю на ходу через другой борт. Шмякнулся так, что аж зубы клацнули. Немного прополз. Поднялся, и как горбатый карлик, пригибаясь к земле, помчался в другую сторону. Моя задумка была простой, пока пулеметчик отвлечен на пикап, обойду, с другой стороны.
Отдаляюсь, слышу, как херачит Болик, но в ответ тоже летит. Хоть бы пацанов не порешил ублюдок. Обхожу по дуге, тут небольшой овраг. По нему мчу как та антилопа. Захожу сбоку от стрелка. Выстрелы из пикапа прекратились. А от вертолёта продолжает. Неужели достал пацанов козлина?
Ускоряюсь, на ходу откидываю приклад на своём АКС -74. Снимаю с предохранитель переводя в автоматически режим, передергиваю затвор, почему-то вспоминаю слова Ани на счёт передергивания затвора.
Вижу стрелка. Перестал стрелять, что-то замешкался. Либо патроны закончились, а может быть и ствол нагрелся. Это мой шанс. Приближаюсь, пытаясь отдышаться после бега. Пора. Становлюсь на колено, вскидываю автомат, прижимаюсь к прикладу, как к любимому человеку. Плавно нажимаю на спусковой крючок. Короткая очередь из трех патронов. Сразу же попадаю. Стрелок взмахнув руками заваливается на бок. Встаю, пригнувшись иду вперёд, стреляю по три патрона. Вижу, как из ствола моего АКС вылетают трассеры. Магазин пустой. Становлюсь на колено. Меняю магазин. Пустой скидываю в мешок на левом бедре. Выстрел. Пуля просвистела возле левого уха. Падаю на пузо. Шмаляет сука из пистолета.
Переворачиваюсь на спину, достаю ручную гранату, разжимаю усики, выдергиваю чеку. Швыряю гранату что есть мочи, из такого положения не удобно, но что делать. Отсчитываю про себя секунды. Взрыв. Подрываюсь на колено, сразу же пускаю короткую очередь в том направлении. Пригнувшись смещаюсь влево от себя, полевая короткими очередями. Снова загорелись трассеры. Плюхаюсь на бок. Меняю магазин. Пустой не удалось закинуть в мешок сброса. Да и хрен с ним. Достаю ещё одну гранату, но тут меня осенило, вдруг загорится от взрыва топливо и что тогда, накроется вся наша операция женскими половыми органами.
Сую назад гранату. Снова на колено. Стрельнул перебежал. Стрельнул перебежал. Где же Лелик и Болик, точно сука срезал пацанов из пулемёта.
Небольшой бугорок, выглядываю, лежит стрелок на земле с пистолетом в руках. Как только увидел меня, переводит пистолет в мою сторону и стреляет, но я уже нырнул за бугор. Перекатываюсь ещё левее, ближе к хвосту вертолёта. Поднимаю автомат над головой, три коротких очереди приблизительно в то место где он лежит. Трассеры. Бросаю калаш он висит на ремне. Из кобуры достаю ПМ и ломлюсь к хвосту "стрекозы" хоть какое то укрытие.
Вижу стрелка, шмаляю из пистолета. Восемь патронов быстро отстреливаются. Прячусь за хвост. Меняю магазин. Высунув руку из-за обшивки стреляю ещё четыре раз. В ответ тишина. Разряжаю оставшиеся четыре патрона. Прячусь. Сую пистолет за разгрузку. Меняю магазин в АКС. Мельком выглядываю из-за укрытия, стрелок лежит, раскинув руки. Направив ствол, выхожу из-за укрытия, пригнувшись, медленно продвигаюсь вперёд. Подхожу к стрелку. Он готов. По ходу я его пристрелил ещё тогда, когда стрелял в слепую из автомата.
Рассматриваю, множество попадания, и от гранаты досталось, но смертельное по всей видимости было то, что попало под правый глаз.
Проверяю вертолёт. Пилотам кранты после попадания РПГ. Второй стрелок, которого сняла Анна, к тому же ещё раздавлен массивным корпусом машины. О чем я мог судить, смотря на торчащий ботинок из-под вертолёта.
Сую нос в отсек где сидели стрелки. Тут ещё одно окровавленное тело, но судя по экипировке, не из военных, гражданский, хотя броник на нем армейский. Что за гусь? И что он делает в военном вертолёте?
Достаю рацию с мыслю сообщить группе о конце операции, как вдруг раздаются выстрелы из пулемёта, а пули со свистом впились в землю совсем рядом от меня. Уже не помню какой раз, плюхаюсь пузом на землю.
— Вашу мать, прекратите стрельбу! — ору в рацию.
Тут же огонь прекращается. Каким чудом они услышали голос во время пальбы, одному Богу известно. Одно радует, пацаны живы.
— Прости Лёня, думали тебе хана, — послышался голос Лелика.
Думали они, чуть не захерачили свои же.
— Стальная Лео, мне спускаться?
— Лео Стальной - да.
— Приняла.
Сунул рацию в карман и тут же боковым зрением увидел то от чего волосы встали дыбом. Окровавленное лицо, перекошенное от боли и ненависти, часть кожи на черепе свисает вместе с волосами. Довольно крупный мужчина, рыча как зверь, кидается на меня с голыми руками. Инстинктивно отступаю назад, а уже на рефлексе наношу удар стволом автомата в ужасную морду, попал стволом в рот. Промелькнула мысль, что он сейчас перекусить его. Но чудес не бывает, зубы оказались слабее воронённой стали. Я слышал, как они ломались у него во рту. Голова напавшего откинулась назад, а тело устремились за головой.
Не поднимая автомат всадил добрые пол магазина в грудь "киборга". С такого расстояния ни один броник не выдержит попадания из Калаша. Этот тоже был не исключение. Мужик рухнул как подкошенный.
Подхожу ближе, ствол не отвожу, мало ли какая хрень. Мужик хрипит, булькая кровью в глотке, но уже через секунду замирает, пару раз дернувшись в предсмертных судорогах. Зрелище конечно то ещё. Со слабой психикой, запросто можно умом тронуться. Бывали такие случаи.
С автоматами на перевес прибежали два друга не разлей вода Лелик и Болик.
— Ты в кого стрелял? — спросил тот который едва не вальнул меня из пулемёта.
— По-твоему тут не в кого было стрелять?
Пацаны осмотрелись.
— Фиолетовые - серьёзные ребята, — констатировал Лелик.
— Были, — отвечаю я, и залажу в вертолёт. — Где Старый?
— Да хрен его знает, — отвечает Болик.
— Так свяжитесь с ним, чего сисю мнете?
Лелик кинулся узнавать по рации, где делся Старый, я же стал вскрывать дверь, ведущую в грузовой отсек. Из-за деформации корпуса вертолета при столкновении с землёй, приоткрылась и я уже думал, что вот она, добыча, но не тут-то было. Её вообще заклинило к херам собачьим. Как я не старался, все напрасно, даже не шевельнулась ни на миллиметр.
— Нужен лом, — констатировал я.
— Щас, — крикнул Болик и помчался к пикапу.
Пока ждал, невольно уставился на труп того самого мужика, что напал на меня с раскроенным черепом. Странный тип, не похожий на военного, но крепкий на вид, словно он морпех или что-то в этом роде. Почему-то решил проверить содержимое его карманов, хотя какого хрена оно мне нужно, не знаю, но чувствовал, что нужно проверить. Ну и полез по карманам, как тот ещё мародер. Странно, но ничего не обнаружил, от слова - совсем.
Принесли лом. Отходя от трупака обратил внимание на его запястье, точнее на её внутреннюю сторону, татуха. Какого - то хера она меня заинтересовала. Рассматриваю. Странная татуха, как и сам тип, но что-то знакомое показалось мне в ней. Сам я не имею ни одной, но было время, когда хотел, но явно не такую, как у него: число тринадцать, а по бокам от числа выходят лезвия ножей похожие на крылья. С одной стороны, четыре и с другой столько же.
Времени не было рассматривать, принялись выламывать дверь. Не сразу, но поддалась.
— Старый застрял в грязи, но уже выбрался, едет, — сказал Лелик.
Открываем дверь. Сразу же посыпались довольно большие пластиковые коробки.
— Что за хрень? — спросил Болик вместе с нами уставившись на коробки.
Оказалось, эта коробочка с интересным содержимым: боевые дроны, те самые которые скидывают взрывчатые вещества прямо на голову врагу. Отличная находка.
— Грузите, — кидаю пацанам, а сам лезу внутрь, где натыкаюсь на другие коробки, запаянные в плотный полиэтилен.
"Что за херня. На сухпай не похоже, а мы собственно надеялись на сух пай и вооружение. Вертолёт то вмещает в себя дохрена чего, единственное надеялись на то, чтоб не транспортировал живую силу, то есть вояк. Нам повезло. Но вот, что за хрень в этих коробках?
Раскладной нож "спайдерко", отлично справился с задачей. В считанные секунды одна из белых коробок была вскрыта. То, что я в ней обнаружил сначала до меня не дошло, но вскрыв одну из упаковок увидел то что ввергло меня в ступор, понимая сколько ещё таких коробок здесь находится. И вспомнил я о татуировке на запястье странного мужика, а то что она означает, заставило шевелится быстрей.
Я выскочил из вертолёта. Ребята испугались моего взгляда. В это время подъехали Старый и Аня.
— Что случилось Лёня? — спросила подруга, сразу поняв, что что-то не то.
— Груз опасный, нам это просто с рук не сойдёт. Либо уходим, либо забираем!
— Что там? — спрашивает Аня.
— Уходим или забираем? — повторяю я как можно серьёзней.
Ребята переглядываются.
— У нас мало времени.
— Забираем! — отвечает подруга, а остальные кивают в знак согласия.
— Тогда действуем, как можно быстрей.
Мы кинулись переносить коробки, размещая их в трех пикапах. Затарили полностью, не осталось свободного места.
Рвали когти с места происшествия на приличной скорости, даже не смотря хреновую дорогу. Через время, мы выехали на ровную поверхность, довольно твёрдую, на которой не останутся наши следы. Второй и замыкающий пикапы остановились, я вылез из крайнего, Анна - из среднего.
Машины продолжили путь, а мы вернулись немного назад и взобрались на пригорок, где был наш самый первый наблюдательный пункт, отлично замаскированный. За четыре года, мы стали мастерами в маскировке.
Только заняли позицию, как где-то вдалеке послышался шум лопастей, а уже через полминуты над подбитым вертолётом завис другой, не транспортный, а боевой. На нем не было никаких опознавательных знаков кроме цифр тринадцать на бортах.
— Что за перцы? — шёпотом спросила Анна, уставившись в оптический прицел СВД.
Я не ответил, внимательно наблюдая за происходящим в монокль с охрененным увеличением. Если нам удастся довести до конца нашу операцию, то у нас будет все, если же нет - то эти ребята с нас шкуру сдерут заживо и это не метафора, а в прямом смысле. Поэтому я молчал и не говорил лишнего, чтоб никого не напугать, чтоб не начали нервничать.
Вертолёт завис над разбившимся транспортником. На специальных лебёдках на землю спустились четыре человека в чёрной форме и касках. Так же, как и на вертолёте у мужчин не было опознавательных знаков, никаких цветных лент на рукавах, а лишь цифры тринадцать.
Боевики, отцепили карабины и слаженной командой двинулись к транспортнику. Зашли за вертолёт, где мы их уже не могли видеть.
— Как думаешь, пора? — спросила Аня.
— Думаю само время, — отвечаю я, достав небольшую пластмассовую коробочку. — Ваш выход железная леди, — протягивая ей коробку.
— Нет. Ты сам.
— Вот так всегда, всех трупов на меня вешаете.
— Твой план, вот и действуй, — холодно ответила подруга.
Вытянул из коробочки небольшую телескопическую антенну. Щёлкнул маленьким тумблером, загорелся красный светодиод, информирующий о наличии питания. Предохранительную крышку поднял вверх, оголив небольшую кнопку, которая через мгновение вызовет большой шум, по крайней мере я на это рассчитывал.
Прильнул к окуляру монокля, выдохнул и нажал на кнопку. Секунда задержки, а затем, охрененно мощный взрыв. От взрывной волны, которая дошла до нас, монокль едва глаз не выбил. Осколки разлетелись в разные стороны, а огненный гриб поднялся в верх окутывая зависший вертолёт. Тот закрутился, но стал выравниваться, но уже через секунду устремился вниз и шмякнулся о поверхность. Вот этого я точно не ожидал. Получилось, как нельзя лучше. Вот это замели следы, так замели.
Фугасная мина, подложенная под баки упавшего вертолёта, сделала свое дело. Задумка правда была немного другой, но получилось, как получилось. О лучшем и мечтать не стоит.
***
Лишь глубокой ночью мы покинули свой наблюдательный пункт. Пробираться в темноте сквозь разные заросли, то ещё удовольствие, но мы справились. В ущелье, где стояли наши груженные пикапы, скрытые от посторонних глаз, мы пришли где-то через полтора часа. Наши не спали, ждали.
— Лёня, это что наркота? — сразу же спросил у меня Старый, как только мы появились.
Значит ребята от любопытства полезли в ящики. Думаю, любой бы на их месте так сделал.
— Да - это ни что иное, а самый настоящий амфетамин, думаю очень хорошего качества.
Ребята уставились на Анну. Но она спокойно смотрела на группу, так как перебесилась ещё там, в логове. Я ей рассказал все как есть. Конечно же она готова была меня придушить, тем более после того когда объяснил, что за ребят мы захерачили в вертолётах.
— Мы же договаривались, что никакой наркоты у нас не будет. Если находим, то сразу бросаем и уходим. Все знают, что иметь дело с наркотиками - это смерти подобно. Ладно провиант, оружие, но не это говно, — возмущался Старый и он был прав.
— Ты прав. Но с другой стороны у нас ни осталось никаких запасов. Чем кормить остальных, всех тех, кто нас ждёт и надеется?
— Ты их наркотиками будешь кормить?
— Наркоту мы продадим. Сейчас на нее спрос просто огромный. Даже больше чем в мирное время.
— Ты понимаешь, что тут замешан серьёзные люди. Даже вояки стоят в сторонке по сравнению с наркоторговцами.
— Тем более с этими у которых мы взяли наркоту.
— В смысле? — переглянулись Лелик и Болик.
— В том смысле, что ребята, которых мы захерачили, из транснационального картеля "тринадцать ножей", слышали о таком?
Конечно они слышали, так как о нем знали все и этот картель имел свои интересы на нашей земле.
— Вот мы влипли. С нас шкуру заживо сдерут. Я слышал, что они так делают с врагами. А с нами точно панькаться не будут, — стал переживать Болик, аж до нервного тика.
— Тут ты прав, но это если попадёмся. Нам в любом случае хана, если бы мы даже не брали наркоту.
Ребята задумались. А ведь я был прав.
— Вот смотрите на это все, с другой стороны. Мы оборвал крупную поставку сильного наркотика, на котором держаться армии «сиреневых», «голубых», да всех тех, кто воюет. Если бы эта партия пришла по назначению, в наших местах снова станет горячо, так как после этой дряни они словно зомбаки лезут в атаку, и вы же видели, что их хрен убьёшь, разве что только попав в голову. Мы сделали добряк для тех, кто нас защищает. Согласны?
Ребята вынуждены были согласится, так как это было безумно, но вполне логично.
— Прячем наркоту. Потихоньку выясняем, что да, как и сбагриваем мелкими партиями в городах. Другого выхода нет, и назад дороги уже нет.
С этим ребята тоже согласились. Аргументов против у них не нашлось. А я считал, что это единственный путь, чтоб как-то встать на ноги, хотя и был этот путь против моих понятий, принципов и всего остального, но что поделать, с началом войны многое пришлось пересмотреть, а взгляды на дальнейшее существование в такой обстановке вообще изменились в корне.
***
Три пикапа, без освещения ехали по ухабистой дороге. Ехали уверенно, так как водилы прибегли к помощи приборов ночного видения, у нас и эта хрень была, позаимствована из складов с вооружением. Уверен каждый в дороге думал о грузе и то что с нами сделают ребята из "тринадцати ножей". Страшно, спора нет, но никто не подозревал, даже не мог подумать, что благодаря этой вылазке мы вскоре станем могущественной организацией с которой будут считаться многие, даже сильные мира сего.